Красный священник - Е. Юань

силы из-за серой мглы… Эти снаряды по своему статусу железобетонно стоят на одной доске с амулетом „Похитителя судеб“. Спору нет, моим „Червям Духа“ до тех „Червей Времени“, что плодят Амон или Паллес, как до луны. Вот только и моя власть над таинственным измерением серого тумана в ту пору была до смешного слаба по сравнению с нынешней хваткой… Пожалуй, окрещу-ка я их… скажем, „пулями Укрощения духов“…» — рассуждая про себя, Клейн выудил из подмышечной кобуры револьвер «Похоронный звон». Лихим, отточенным движением откинув барабан, он вогнал две серебристо-черные пули прямо в каморы.

Покончив с этим, он склонился над алтарем. Расправив лист бумаги, юноша размашисто вывел:

'…Ваш следующий шаг: бросить все силы на поиски высокоранговых амулетов или спецбоеприпасов. Да пребудет с вами милость божья.

Некто, выставивший вам три незыблемых требования'.

Послание предназначалось не кому иному, как Патрику Брейну из фракции искусственного бога Смерти Спиритического культа.

«Иметь под рукой целую свору ручных сектантов и не доить их — чистой воды транжирство!» — беззвучно проворчав это, Клейн сноровисто сложил письмо и, прямо на не остывшем жертвеннике, провел ритуал призыва гонца Патрика Брейна.

Поверхность письменного стола внезапно покрылась россыпью диковинных, непроницаемо-черных язычков пламени. Огоньки молниеносно слились воедино, выковав из пустоты полупрозрачную, покрытую тусклым оперением птицу.

Тварь из мира духов скользнула по Клейну коротким, оценивающим взглядом. Неспешно, с достоинством наклонив голову, она перехватила письмо клювом.

Проводив взглядом растворившегося в небытии посланника, сыщик едва заметно кивнул и констатировал про себя:

«А у Патрика, погляжу, гонец тоже не лыком шит, ранг весьма солидный…»

Молниеносно взяв мысли в узду, он вытянул свежий лист и беглым, уверенным почерком набросал:

'…Я уже заручился дозволением Сокрытия. Отныне можешь смело рыть землю носом в поисках реликвий полубожественного эшелона из Пути «Мародера». Вдобавок, я благополучно нащупал лазейку, позволяющую вскрывать любые попытки подмены и кражи судеб, так что можешь выдохнуть и не пороть горячку.

'…Ведомо ли тебе, как сотворить рукотворный мрак, намертво сплетенный с временным миром грез?

…Если выкроишь свободную минутку, скатайся-ка разок в Тинген. Подсоби мне выковать пули «Солнечного пламени» при помощи артефакта «3–0782». В этой Мутировавшей Священной Эмблеме Солнца таится подлинная капля божественной крови самого «Вечного Пылающего Солнца»… Лишь раскачав свою боевую мощь до абсолютного предела, можно обрести железобетонную уверенность для грядущей грызни с клонами Амона…'

Глава 994

Прелюдия

Улица Пинстер, дом 7. Леонард, специально вернувшийся домой ради собрания Клуба Таро, только-только изготовился шагнуть за порог. Он собирался спуститься в глубокие подземелья собора Святого Самуила, дабы прошерстить архивы и подготовиться к ночной миссии по умиротворению духов. Как вдруг перед глазами рябью поплыл воздух, и прямо из пустоты вынырнула жуткая посланница, облаченная в вычурное, мрачное платье и небрежно удерживающая свои четыре златовласые, красноглазые головы.

— Будучи «Усмирителем душ», юноша отныне обладал даром воочию лицезреть любых эфирных созданий.

Приняв депешу от Клейна, поэт даже не успел выдавить из себя слова благодарности, как Рейнетт Тинекер круто развернулась и бесследно растворилась в небытии, не задержавшись ни на долю секунды.

— … Старик, откуда у Клейна взялся… гонец столь пугающего калибра? Неужто такие привилегии отсыпают всем благословенным? — не удержавшись, Леонард понизил голос до глухого шепота, выпытывая у Паллеса Сороастра.

Поначалу-то он грешным делом воображал, будто подобные курьеры выдаются каждому резиденту Клуба Таро в качестве базовой экипировки. Увы, суровая реальность быстро расставила всё по местам, доказав, что губа у него не дура.

Слегка надтреснутый старческий голос Паллеса Сороастра тотчас отозвался едким смешком:

— Сдается мне, эта роскошь — личная прерогатива Клейна Моретти. В конце концов, у каждого в шкафу припрятаны свои уникальные козыри, не так ли? Даже такой балбес, как ты, и тот умудрился сорвать куш.

— Хе-хе, а я-то думал, ты окрестишь Её «искалеченным ангелом». Но ты благоразумно подобрал формулировку «гонец столь пугающего калибра». Весьма похвально, что мои предостережения не влетают тебе в одно ухо, чтобы тут же вылететь из другого.

Леонард лишь криво усмехнулся. Развернув пергамент, он с головой ушел в чтение.

— Как и ожидалось от благословенного Сокрытия и Судьбы… — Паллес Сороастр, одолжив глаза носителя, тоже бегло пробежался по первым строкам.

Юноша, даже не глядя под ноги, попятился назад и с размаху рухнул в объятия дивана. Лишь после этого он проронил:

— Раз уж Клейн способен виртуозно раскусывать любые подмены и кражи судеб… выходит, нам больше нет нужды пороть горячку, рыская в поисках запечатанных артефактов полубожественного калибра из Пути «Мародера».

— Да будь у тебя хоть шило в одном месте, ты всё равно ни сном ни духом не ведаешь, где их искать, — язвительно фыркнул Паллес.

Даже на тех самых закрытых сходках «Отшельников Судьбы» реликвии подобного уровня всплывают дай бог раз в несколько лет. А следующее их сборище намечалось аж под самый занавес года.

Леонард поперхнулся, так и не найдясь с достойным ответом. Прикусив язык, он вновь устремил взор на оставшиеся абзацы письма.

Выдержав короткую, звенящую паузу, поэт издал тихий смешок:

— Знаешь, я всё ломал голову: откуда Клейн выудил тот высокоранговый амулет домена «Солнца», когда мы сошлись в мясорубке с Мегоз? Грешным делом подумывал, что это щедрый дар того самого «Консула Смерти». Вот только никак не мог взять в толк: с какой стати ангелу Пути «Смерти» вообще коллекционировать солнечные побрякушки? Разве что ради изощренного самоубийства? А теперь всё встало на свои места.

— Старик, артефакт «3–0782» в свое время ведь и в моих руках успел побывать! И как же ты, во имя всех богов, умудрился не почуять, что в его недрах таится капля подлинной божественной крови «Вечного Пылающего Солнца»? Сумей ты тогда зачерпнуть из неё хоть толику мощи, глядишь, и не случилось бы… не случилось бы…

Леонард вознамерился вдоволь поиздеваться над древним паразитом, вот только слова внезапно застряли в горле. Юноша осекся и провалился в глухое, свинцовое молчание.

Паллес Сороастр в его разуме ответил тяжелым, сокрушенным вздохом:

— Если бы божественную кровь можно было нащупать вот так, с полпинка, эта мутировавшая солнечная эмблема сроду бы не задержалась в закромах Тингена.

Поэт безмолвно кивнул собственным мыслям и, сменив русло беседы, спросил:

— И как мне теперь прикажешь выкручиваться, чтобы наложить лапы на эту эмблему ради ковки амулета «Солнечного пламени»?

Спору нет, Клейн в письме расписал этот финт как сущие пустяки, однако Леонард кристально ясно осознавал: задачка та еще. Как-никак, он больше