Место под солнцем - Полина Дашкова

Она отпустила Жанночку домой. Пашу приглашать к себе нерешилась.Отправилась к нему сама. Как-то нехорошо сразу после похоронприглашать в дом человека, который… Который что? Впрочем, ответа на этот вопросКатя пока не искала. Вопросов и так хватало.

Паша Дубровин прослушал обе кассеты несколько раз, сначалакаждый разговор целиком, потом поочередно, по фразе. :

– Да, ты права. Это два разных человека. Я все-таки непонимаю, почему ты не хочешь все рассказать следователю?

– Да они и так знают, – махнула рукой Катя, – оперативник,майор Кузьменко, заходил ко мне на днях. Оказывается, желающие поведатьследствию о звонках и прочих прелестях нашлись и без меня. Мне оставалосьтолько подтвердить, что да, звонки были. Однако никаких серьезных угроз они несодержали и, вероятно, к убийству отношения не имеют. А щепки в подушке –вообще чушь. Я не собираюсь обсуждать это всерьез.

– А про последний звонок ты не хочешь рассказать? Кассеты нехочешь дать им послушать? С бомжем Бориской не собираешься познакомить этогомайора?

– Нет.

– Почему?

– Бомж Бориска вряд ли станет откровенничать с милицией.Если сейчас у меня есть шанс вытянуть из него хоть что-то, то стоит напуститьна него милицию – он будет молчать, как партизан, а то и вообще исчезнет. Он ихне любит и боится.

– Ну хорошо, а почему ты не хочешь сказать им про последнийзвонок?

– Именно потому, что телефонная мадам так этого желает.

– Чисто женская логика, – усмехнулся Паша, – ну а еслисерьезно?

– Устала. Я только сейчас поняла, как смертельно устала.Знаешь, сначала мне казалось, что убийца должен быть непременно пойман инаказан. Мне хотелось справедливости, а обратная сторона справедливости –месть. Я стояла у гроба, и мне хотелось отомстить. А потом, когда я узнала, чтоэта несчастная женщина задержана по подозрению в убийстве, ничего, кромеусталости, не почувствовала. Конечно, подозрение – это еще не доказанная вина.Но у меня нет больше сил думать обо всем этом. Кто убил? Почему? Глеба невернешь, и вместе с ним умерла какая-то часть меня. Возможно, лучшая часть. Аэтот звонок, так сказать, комок посмертной грязи, меня доконал.

– Ну что ж. – Паша встал, быстро, нервно прошелся по комнатеиз угла в угол. – Значит, он добился своей цели. Вернее, она, эта баба, котораязвонила. Она победитель, триумфатор. Ты смертельно устала, а у нее всеполучилось. Даже ее ошибка сыграла в ее пользу.

– Какая ошибка? Что ты имеешь в виду? – спросила Катя безвсякого интереса.

– Этот последний звонок был ее первой ошибкой. Боюсь, оназахочет ее исправить.

– Ты можешь формулировать конкретней?

– Когда была арестована эта женщина?

– В понедельник.

– Ну вот, всего лишь вчера. Тебе кто об этом сказал? ВалераЛунек. Официальная «крыша» твоего мужа. То есть крупный бандит. У него своиисточники, он узнал про арест первым. Правильно?

– Ну, и что из этого следует?

– В ночь с понедельника на вторник твоя доброжелательницаеще не знала про арест. Более того, целью звонка было не что иное, как ускоритьсобытия. Она ведь звонила как бы от имени этой женщины, Ольги. Все этиэротические подробности… В общем, она подталкивала тебя, провоцировала, мол,колись, рассказывай следователю, что у твоего мужа была сумасшедшая любовница,которая до сих пор никак не угомонится.

– Но я ведь и так рассказала.

– Значит, не все. Более того, твой рассказ прозвучал дляследствия не слишком убедительно, на ее взгляд.

– То есть ты хочешь сказать, эта дама в курсе – что ярассказывала следователю, что нет? – прошептала Катя. – Она где-то совсемрядом? И вовсе не Ольга стреляла? Ольгу просто подставили? Ну, продолжай… – Аты сама уже все уже сказала. Я только подвожу итоги. И они мне совсем ненравятся.

– Чем же? – Катя вытянула сигарету из пачки, Паша подошел,щелкнул зажигалкой, потом закурил сам.

– Хочешь, я сварю еще кофе?

– Нет. Спасибо, потом, чуть позже. Продолжай, пожалуйста,чем тебе не нравятся эти – как ты выразился – итоги?

– Ну, прежде всего тем, что после убийства твоего мужа тебяне оставили в покое. Это во-первых. Во-вторых, мне не нравится вся эта историяс исчезновением Светы Петровой. Разумеется, до самой Петровой мне дела нет. Ното, что она исчезла, а потом позвонил некто и стал говорить ее голосом – этокрайне неприятно. И знаешь, я не удивлюсь, если окажется, что Светы Петровойдействительно нет в живых. Кстати, у меня в блокноте остался телефонпарикмахерши Эллы. Ты не хочешь позвонить, поинтересоваться, не нашлась линаконец ее дочь? А еще лучше было бы подъехать к ней и поговорить подробней.Она ведь иногда бывает трезвой. Если она слышала обрывки разговоров, запомнилавыражение «сушеная Жизель», она могла бы еще что-то вспомнить – на трезвуюголову. Мне кажется, начать надо именно с этого.

– Начать – что, Паша? Я не поняла, что именно мы с тобойсобираемся начать? Частное расследование? Но уже арестована эта женщина, Ольга,и скорее всего убила все-таки она. Кому и зачем надо было ее подставлять? Самподумай. Если Глеба убили из-за каких-то денежно-мафиозных дел, то для этогоможно было нанять профессионального киллера и не устраивать весь этот сложныйспектакль с сумасшедшей любовницей. Если его убили из-за любви и ревности, то,кроме Ольги, этого не мог сделать никто. Я думаю, там достаточно серьезныеулики. Вряд ли ее арестовали бы просто так, на всякий случай.

– Улики… – задумчиво проговорил Паша, – да, улики там должныбыть серьезные. А третий вариант ты исключаешь?

– То есть?

– Действовал непрофессионал, человек, достаточно близкийвашей семье. Роман с Ольгой был использован как удобная ширма. Слишком ужбыстро и легко все сошлось на одной этой женщине. Кстати, ты когда-нибудь еевидела?

– Нет.

– А откуда она вообще взялась, не знаешь?

– Понятия не имею. Я никогда не интересовалась этим,избегала разговоров на подобные темы.

– А что, были желающие поговорить с тобой об Ольге? – быстроспросил Паша.

– Ну, впрямую – нет. Жанночка однажды обмолвилась, мол,представляешь, как тесен мир! У нее ведь язык без костей, она сначала скажет,потом подумает.

– Ну, и как же тесен мир? – усмехнулся Паша.

– Оказывается, эта Оля училась в одном классе – знаешь скем? С женой Константина Ивановича.