Умереть для коллекции - Питер Джеймс

настоящей любви не бывает счастливого конца, потому что настоящая любовь никогда не кончается. Отпустить – это один из способов сказать, что ты любишь. XX

Она и вправду любила его. Очень-очень любила. Но не настолько, чтобы подарить ему четыре миллиона фунтов.

Да еще человеку с дурной привычкой убивать женщин, которые приносили ему деньги.

Через некоторое время после взлета, выпив «Кровавую Мэри» и бутылочку водки, Эбби откинулась на спинку кресла и открыла «Джифи баг». Место рядом с ней было свободным, так что не нужно беспокоиться о посторонних взглядах. На всякий случай она оглянулась через плечо, убедилась, что никого из стюардов поблизости нет, и осторожно вынула один из целлофановых конвертов.

В нем лежал блок марок «Черное пенни». Эбби стала разглядывать строгий профиль королевы Виктории. Слово «почта», напечатанное не очень ровными буквами. Блеклые цвета. Прелестные марки, но далеки от совершенства. Однажды Дэйв объяснил ей, что порой именно несовершенство делает их особенно ценными.

Это относится и ко многим другим вещам в жизни, подумала она сквозь приятную дымку легкого опьянения. А кому вообще хочется быть идеальным?

Она снова взглянула на марки, понимая, что впервые по-настоящему рассмотрела их. Они и в самом деле были особенными. Волшебными.

– До свидания, мои маленькие красавицы, – прошептала она с улыбкой. – До скорой встречи. – И аккуратно убрала их.

125

Ноябрь 2007 года

– Хорошо отдохнул? – спросил Рой Грейс.

– Очень смешно. Пляж видел только из иллюминатора самолета, – ответил Гленн Брэнсон.

– Слышал, на Самуи очень красиво.

– Ну да, все время было ужасно влажно и лил дождь. А еще меня что-то укусило за ногу, то ли комар-мутант, то ли паук. Вся распухла. Хочешь посмотреть?

– Нет, но все равно спасибо.

Сидящий на стуле перед столом Грейса детектив-сержант, костюм и рубашка которого выглядели и пахли так, будто он в них спал, покачал головой и усмехнулся:

– Ну и сволочь же ты, Грейс, разве нет?

– А вот я не могу поверить, что ты снова разгромил мою любимую коллекцию пластинок. Я позволил тебе остаться там на одну ночь. И не просил тебя вытаскивать диски из футляров и разбрасывать их по всему полу.

Брэнсону хватило совести смутиться:

– Я просто хотел рассортировать их, чтобы тебе же было удобнее. Я… черт… прости. – Он глотнул кофе и подавил зевок.

– Ну как там заключенный? Ты когда прилетел?

Брэнсон взглянул на часы:

– Примерно в шесть сорок пять. – Он зевнул. – Полагаю, за последние две недели мы спустили весь бюджет уголовного розыска Суссекса на зарубежные командировки.

Грейс улыбнулся:

– Уилсон что-нибудь рассказал?

Брэнсон отпил еще кофе:

– Знаешь, насколько я могу судить, он действительной хороший парень.

– Ну да, конечно. Мы таких хороших парней еще не встречали, верно? Просто у него есть один маленький недостаток: вместо того чтобы честно трудиться, предпочитает убивать своих жен. – Грейс посмотрел на друга с притворным удивлением. – Гленн, ты хороший парень. И если бы не все дерьмо, которое было в моей жизни, возможно, я бы тоже был хорошим парнем. Но Ронни Уилсон… нет, он не хороший парень. Он просто умеет ловко внушить людям, что он хороший.

– Ну да, – кивнул Брэнсон. – Я не совсем это имел в виду.

– Тебе нужно пойти домой и выспаться, принять душ, а потом вернуться ко мне.

– Так и сделаю. Вообще-то, он много чего сказал. У него было философское настроение, ему хотелось с кем-нибудь поговорить. У меня такое чувство, что ему просто надоело бегать. Он прятался шесть лет. Именно поэтому и согласился вернуться с нами. Хотя все время болтал о какой-то тайской птичке. Хотел, чтобы мы разрешили написать ей.

– Ты зачитал ему права, прежде чем он начал говорить?

– Да.

– Молодец!

Это означало, что все сказанное Ронни Уилсоном в самолете может быть использовано в качестве доказательства в суде.

– Знаешь, он очень зол на Скеггса. И хочет быть уверенным, что если получит по полной, то утащит с собой и Скеггса.

– Да что ты?

– Насколько я могу судить по его словам, похоже, Скеггс здорово помог ему, когда он только прибыл в Австралию.

– Как мы и предполагали, – сказал Грейс.

– Да. В какой-то момент Ронни Уилсон получил эти марки.

– От жены?

– От ответа на этот вопрос он уклонился.

– Я не удивлен.

– Как бы то ни было, он отдал их Скеггсу, чтобы тот их продал, а Скеггс попытался его надуть. Хотел забрать девяносто процентов от вырученной суммы, а в противном случае грозился сдать Ронни в полицию. Но у Скеггса была одна слабость. Чед запал на птичку Ронни, с которой тот путался, после того как его жена, по его словам, свалила.

– В багажнике машины.

– Точно.

– А эта птичка – Эбби Доусон?

– Вы сегодня удивительно догадливы, детектив-суперинтендант.

– Хорошенько выспался ночью. Значит, Ронни Уилсон использует ее как наживку. Заставляет трахаться со Скеггсом, чтобы вернуть марки. Я правильно понимаю?

– Как дважды два.

– Думаешь, получив марки, он убил бы Эбби? – спросил Грейс.

– Как делал раньше? Тут и думать нечего. Он стервятник.

– Кажется, совсем недавно ты говорил, что он хороший парень.

Брэнсон обезоруживающе улыбнулся и внезапно сменил тему:

– Ну что, новую машину купил?

– Нет. Гребаные страховые компании. Хотят аннулировать мой полис, потому что я участвовал в погоне на своей машине. Ублюдки! Пытаюсь как-то разрулить это дело. Главное управление, конечно, помогает, поскольку это была полицейская операция… Как думаешь, марки все еще у Эбби? – спросил он, возвращая разговор в прежнее русло.

– А где же еще.

– Хегарти на сто процентов уверен, что марки, с которых ты снял копии, – подделка.

– Ни капли не сомневаюсь.

– Я много об этом думал, – сказал Грейс. – Ведь именно поэтому она пнула Скеггса по яйцам.

– Не понимаю, – нахмурился Брэнсон.

– Она пнула Скеггса по яйцам, когда передавала марки, потому что ей нужно было выиграть время. Она знала, что подсовывает ему хлам и что ему понадобится всего нескольких секунд, чтобы понять это. Она набросилась на него, чтобы ввести нас в курс дела. Она с самого начала дурила его.

Брэнсон тупо смотрел на Грейса, а когда до него наконец дошло, кивнул:

– Умная сучка.

– Согласен. И ведь о краже марок никто не заявлял, так?

– Верно, – задумчиво произнес Брэнсон. – А как же страховые компании? Те, что выплачивали компенсации и страховку? Разве они не могут претендовать на марки, купленные на их деньги?

– Та же проблема – цепочка прав собственности. Без показаний Хегарти, как они это докажут?

Какое-то время оба детектива молчали.

Гленн отпил еще кофе.

– Я