Слева Направо и Справа Налево - Дженнифер Линн Барнс

кожу его бицепса. Ожоги второй степени уже начинали заживать, чего нельзя было сказать о тех, что покрывали его грудь. Я старалась сосредоточиться на работе – а не на нем, и уж тем более не на ощущении крепких мышц под моими уверенными, но осторожными руками.

– Я бы выбрала пики.

– Чтобы разобраться со своими врагами?

Ему наверняка было больно, но он ничем себя не выдавал, губы кривились в усмешке. «Ты бы так не шутил, знай, кто я и что ты у меня отнял», – подумала я.

Гарри все время игнорировал мое молчание.

– Сомнительные, конечно, у тебя методы, злодейка, но я вообще-то имел в виду карты. Ты купила колоду. Как по мне, карточные замки лучше сахарных.

Очевидно, его очень забавляло лишний раз продемонстрировать мне, что он замечает малейшие детали, когда дело касается меня.

– Так что, Анна Слева Направо и Справа Налево… – продолжал Гарри своим шелковистым голосом с легкой хрипотцой. – Выбери свой яд: черви или пики?

«Яд». В памяти тут же всплыла фраза, которую он шептал во сне: «Ядовито то древо…»

– Ни то ни другое, – я отмахнулась от воспоминания, как от назойливого насекомого. – Я не собираюсь играть с тобой в игры, у меня и так забот полно.

Я стала обрабатывать кожу на его ключицах, совсем рядом с ожогами на груди.

Он шумно втянул ртом воздух, но даже боли не под силу было заставить его замолчать.

– Ну, раз уж ты не хочешь играть, может, тогда расскажешь, почему я все еще здесь?

Здесь, в смысле еще жив? Или здесь, в этой лачуге? Да и стоило ли уточнять?

– В наказание за мои грехи, – с непроницаемым выражением ответила я.

Он фыркнул, почти рассмеявшись.

– Почему я здесь, а не в больнице, mentirosa?

– «Лгунья» по-испански? – я сразу поняла, что за игру он затеял.

– Это из-за меня или из-за тебя? – не унимался Гарри.

– И то и другое.

– А это, – его глаза распахнулись, – уже не ложь.

Меня, как всегда, поразила сила его взгляда.

– В больнице тебе будет небезопасно, – это было недалеко от истины, но мне тут же пришлось опять напомнить себе, что передо мной Гарри.

– Нельзя говорить такое, ничего толком не объяснив, Анна Слева Направо и Справа Налево.

«Еще как можно», – подумала я, а вслух сказала, поправляя последние бинты:

– Готово.

– До поры до времени, – мрачно заявил он и широко улыбнулся. Этой улыбке нельзя было доверять, как я уже выяснила. – Будет очень жаль, если я попытаюсь встать и все твои труды пойдут насмарку.

Я сложила руки на груди.

– Да ты и шагу не успеешь ступить, как потеряешь сознание от боли!

– Но я уже не могу терпеть! – Гарри снова глумился надо мной. – Мне нужна утка.

– Джексон скоро вернется.

– А может, я хочу, чтобы ты мне помогла?

– А может, ты блефуешь?

– Блефую, – повторил Гарри протяжно. – Может, тогда сыграем в покер? Хотя бы один раунд?

Что-то подсказывало мне, что лучше не отказываться или это выйдет мне боком. От него всего можно было ожидать.

– Один раунд, – нехотя согласилась я.

– «Пятикарточный Дро»?[2] – в его голосе стал заметен техасский акцент.

– Ладно. – Я взяла колоду и раздала карты. Было бы здорово уделать его. Взглянув на выпавший мне расклад, я положила две карты на матрас рубашками вверх. – Беру две.

Гарри едва приоткрыл глаза, когда я достала из колоды две карты, но я не сомневалась – он видит все. Все подмечает.

– Воздержусь.

Ты блефуешь. Я собралась открыть карты, но он остановил меня:

– Нет-нет-нет, Анна Слева Направо и Справа Налево. Мы еще не сделали ставки.

– Ну уж нет!

– Давай так: если я выиграю, ты дашь мне лист бумаги.

Его слова застали меня врасплох. Я не ожидала от Гарри настолько простого требования.

– А что получу я, если выиграю?

– Тишину, – у него на все был готов ответ. – Буду молчать целый день.

Это было чертовски заманчивое предложение.

– Два дня!

Гарри едва заметно кивнул:

– Принято.

Я открыла карты.

– Две пары. Короли.

– Две пары, – эхом отозвался Гарри и положил свои карты на матрас рядом с моими. – Валеты.

Его губы изогнулись в усмешке.

– Похоже, ты выиграла.

Почему-то прозвучало это зловеще.

Глава 15

Следующие два дня я подолгу задерживалась в больнице и не смогла как следует насладиться победой, но Гарри был верен своему слову и не отпускал едких шуточек, когда я осматривала его и перевязывала два вечера подряд.

Но он внимательно наблюдал за мной, и я ощущала на себе его пристальный взгляд, который действовал на меня точно так же, как его бархатистый, обволакивающий голос. Я старалась даже не смотреть в его сторону и что есть сил пыталась сосредоточиться на своей работе.

Рана на его голове затянулась, волосы вокруг нее начали отрастать. Они были темнее, словно остальные рыжие пряди выгорели на солнце. И почему-то этот ежик новых волос был очень мягким на ощупь.

Он вообще не должен был вызывать во мне подобных чувств!

Меня сильно тревожили ожоги на его груди. В отличие от остальных, они совсем не заживали, а даже наоборот, становились только хуже. Местами кожа была белой, местами черной. По краям, где ожоги третьей степени переходили во вторую, образовались пугающие волдыри. Нервные окончания там были не разрушены, и это были самые болезненные места, но наибольшие опасения у меня вызывала рана в середине грудной клетки: там все еще сохранялся риск заражения, и я боялась, что повреждения куда серьезнее, чем кажутся.

Я обработала ее и отвернулась, зная, что его потемневшие от боли зеленые глаза по-прежнему наблюдают за мной, а губы изогнуты в кривой усмешке.

Дни молчания Гарри прошли, и он сразу же решил наверстать упущенное.

– Ты работаешь в больнице.

– Какая блестящая дедукция!

– Ты ранишь меня в самое сердце, Анна Слева Направо и Справа Налево.

– Не называй меня так.

Гарри скользнул взглядом по моим губам и самодовольно улыбнулся.

– Кажется, ты готова к новым ставкам.

Джексон снова оставил меня наедине с моим пациентом. Сегодня у меня был выходной, но рыбак не мог позволить себе такую роскошь. К тому же, нарушив привычный уклад, отшельник мог вызывать у горожан излишнее любопытство. Я вынуждена была остаться в лачуге и присматривать за Гарри.

Оставлять его одного было еще опасно.

– «Пятикарточный Дро»? – предложила я. – Если выиграю, ты навсегда забудешь это прозвище и не будешь говорить со мной – и даже смотреть в мою сторону – в течение трех дней.

– Не смотреть на тебя?