Слева Направо и Справа Налево - Дженнифер Линн Барнс

пакетик. – И порой так оно и должно быть.

Я говорила не только о нем, но и о себе.

– Что ты сделала, Анна? – с тревогой тихо спросил у меня Джексон.

Не глядя на него, я дала Гарри окси.

– То, что должна была.

Вот уже пять дней мы с Гарри почти не разговаривали. Я приходила поздними вечерами и приносила таблетки, а он оставлял для меня на полу у матраса то очередную фигурку из бумаги, одна сложнее другой, то список покупок.

Он по-прежнему хотел, чтобы я купила ему бурбон и лимоны.

Чертовы лимоны.

Антибиотики помогли остановить сепсис, а окси притуплял боль настолько, что у меня появилась возможность как следует заняться его ожогами. Используя знания, полученные в ожоговом отделении, и скальпель из запасов Джексона, я начала убирать отмершую кожу.

Иногда мой пациент проклинал меня на чем свет стоит. Иногда я игнорировала его, а иногда ругалась на него в ответ.

С каждым днем Гарри требовал все больше таблеток. Как только он пошел на поправку, я стала уменьшать дозировку, и тогда на меня обрушилась вся сила его «очарования».

– Думаю, ты девственница.

Я даже не стала ничего отвечать на это.

Скользнув по мне оценивающим взглядом, он остановил его на моих губах.

– Такая чувственная, – но сейчас он говорил не о сексе, а о том, как легко ему удается дразнить меня.

Я считала, что ничем себя не выдаю, но он вел себя так, словно все мои мысли читались на моем лице.

– Тебе не нравится, когда на тебя смотрят, – губы Гарри искривились в едва заметной усмешке, словно смаковали хорошее вино.

Если он надеялся, что я дам ему таблетки, только чтобы он заткнулся, чтобы перестал так на меня смотреть, то его ждало большое разочарование.

– Уж лучше быть вином, чем барбекю.

Гарри не сразу уловил мой сарказм, а когда понял, что я имела в виду его ожоги, фыркнул.

– Туш, Анна Слева Направо и Справа Налево, – он чуть приподнялся на локтях, отрываясь от матраса. – Я становлюсь куда более приятным, когда под кайфом, и странное совпадение: когда я под кайфом, ты тоже становишься куда приятнее.

– Тебе показалось.

Благодаря своему стальному прессу и железной воле он полностью сел. Я подумала, что сейчас ему должно быть очень больно, но выражение его лица оставалось невозмутимым.

– Смотри, мамочка, – насмешливо произнес Гарри, – без рук!

– Рада за тебя, – сухо ответила я.

Он вскочил на ноги. Я машинально подставила руки, стараясь не задеть ожоги, и подхватила его, когда он пошатнулся. Мы оказались так близко, что Гарри прошептал мне прямо на ухо:

– Не пора ли снова отправиться за покупками? – его дыхание защекотало мою щеку.

Я уложила его обратно на матрас, а он, черт бы его побрал, опять ухмылялся.

– Мой список у тебя.

Глава 21

Я купила ему эти чертовы лимоны и вывалила их прямо на матрас. Но только мой пациент упорно продолжал требовать еще таблеток. И подначивать меня при каждом удобном случае.

Его ожоги, даже самые серьезные, постепенно заживали.

– Что ты думаешь о мужчинах со шрамами? – с самодовольным видом спросил он.

– О мужчинах? – я смерила его взглядом. – Если увижу здесь хотя бы одного, сразу же дам тебе знать.

Время измерялось сложенными из бумаги фигурками: кубиками, пирамидками, коробочками, звездочками, птичками. Он продолжал складывать их, а я, не в силах игнорировать очередной брошенный мне вызов, продолжала разворачивать его творения. И каждый раз ожидала увидеть новое сообщение. «Везде только боль». Но листы оставались чистыми.

Я хранила их в его бумажнике. Видимо, в прошлой жизни мой пациент не носил с собой много наличных. Кроме одинокой стодолларовой купюры я нашла внутри только металлический круглый жетон размером с четвертак[5], на котором были выгравированы концентрические круги.

Сама не зная зачем, я сунула его в карман своей медицинской формы. Днями и ночами, в больнице и в лачуге Джексона он все время был со мной, и каждый раз, когда мои пальцы касались металла, я думала: «Когда уже мы сможем его перевезти?»

Когда уже я, наконец, смогу забыть обо всем, что произошло? Забыть о нем?

Однажды ночью, когда я сидела у себя в квартире и разворачивала очередной бумажный кубик, до меня вдруг донесся едва уловимый аромат лимона.

Я подняла листок к носу и принюхалась, а потом переползла через кровать к лампе. Сначала я ничего не увидела, но чем больше нагревалась бумага, тем яснее проступали слова.

МИНИМ[6].

ТАНАТ.

АЙБОФОБИЯ[7].

– Невидимые чернила, – пробормотала я тоном, которым любой другой произнес бы крепкое ругательство. – И палиндромы.

– Что-то ты долго. – Гарри каким-то образом сразу догадался, что я справилась с его головоломкой.

– Очень смешно.

– Лимонный сок.

Стало понятно, почему он так настойчиво просил купить лимоны.

– Поднимайся! – резким тоном сказала я. Мы тренировались каждый день, но он все еще не мог обходиться без моей помощи.

Даже просто стоять ему еще было тяжело.

– Миним – капля жидкости. Бурбона, например, – Гарри наслаждался собой, не выказывая ни малейшего желания вставать. – Танат – древнегреческий бог смерти. Очень в тему, ты не находишь?

Я сердито смотрела на него.

– Более чем.

– И айбофобия, – это слово доставило ему особое удовольствие. – Страх перед палиндромами.

– Ты это придумал!

– Нет. – По его каменному лицу невозможно было понять, правду он говорит или нет, и я снова приказала ему встать.

Он подчинился. Мои руки уже точно знали, как правильно его поддержать, а его тело уже больше не сопротивлялось этой помощи.

– Попробуй сделать шаг, – сухим тоном предложила я, мысленно приготовившись к очередному едкому ответу, но любитель палиндромов удивил меня своим серьезным настроем. Он попытался перенести вес и оторвать одну ногу от пола.

С трудом, но он медленно протащил ее вперед.

– Он являл собой воплощение красоты и грации, – съязвил Гарри, но насмешка появлялась, скорее, в выборе слов, чем в его тоне.

– Это из-за ушиба головы.

Я точно не знала, насколько тяжелую травму головного мозга он получил при падении, но этот вывод напрашивался сам собой. Его ноги не пострадали от огня, признаков повреждения позвоночника тоже не было.

Я попыталась положить его обратно на матрас, но Гарри воспротивился. Светлый ободок вокруг темно-зеленой радужки его глаз стал заметнее.

– Сделаем перерыв.

Я увидела, как расширились его зрачки. Словно черные волны накатились на пляж из белого песка.

– Покажи, что у тебя в кармане, – предложил Гарри в ответ, – и я, как кроткий ягненок, сделаю еще одну попытку.

Если Гарри