Ловушка шелкопряда - Рин Чупеко

тем, что быстро отхлебываю из своей тарелки, едва не обжигая при этом язык. По крайней мере, боль в ребрах начала утихать. К счастью, Макнил был слишком взбешен, чтобы нацелиться на мое лицо или гениталии. Просто бил по тем местам, в которых синяки пройдут достаточно быстро и при этом их будет легко спрятать.

– Да что ты? – рассмеялась Кендалл. – Хочешь сказать, что бродишь по ночам в поисках лучшей еды в городе? Ты, случайно, не ведешь кулинарный блог?

– Ничего, над чем пришлось бы работать. – Я начал расслабляться. Девушка явно пытается не упоминать о произошедшем, потому что, как и я, не хочет портить момент.

Повинуясь какому-то инстинкту, я поднял глаза от тарелки с супом и посмотрел туда, где несколько человек выстроились в очередь к грузовичку.

Окику скользила в толпе, молча пересчитывая прохожих. При виде нее часть меня облегченно выдохнула, но другая в панике оцепенела.

С тех пор как Окику поселилась у меня, я не ходил на свидания, как и, стоит признать, не ходил на них и до этого. Я не знал, как призрак отреагирует на Кендалл, но моя подруга и не смотрела в нашу сторону, сосредоточившись на группе подростков, громко требующих спринг-роллы.

– Эй, Земля вызывает Хэллоуэйя. – Мне потребовалась секунда, чтобы увидеть руку, которой Кендалл махала перед моим лицом. – Ты о чем-то задумался. Со мной что, так скучно?

– Нет! – вырвалось у меня громче, чем хотелось бы. – То есть нет, прости. Просто сегодня произошло много такого, к чему я не был готов.

– Расскажи мне, – Кендалл придвинулась ближе, чуть не опрокинув при этом стоящую между нами тарелку с роллами. – Если хочешь, конечно.

Я не привык к тому, чтобы Кендалл вела себя столь тактично. Хотя, судя по тому, как она ерзает на месте, ей и самой это в новинку.

– Чисто гипотетически, – начал я. – Нарушила бы ты закон, если бы знала, что так сможешь наказать того, кто вполне этого заслуживает?

Кендалл задумчиво пожевала бобовый росток.

– Думаю, все зависит от того, о чем именно речь. Ты подразумеваешь убийство? Чисто гипотетически.

Я определенно не хотел вдаваться в подробности.

– Или, например, противозаконно удерживать его. Плохая идея оставлять такого человека на свободе.

– Насколько плохая?

– Как выгнать Гитлера из художественной школы. Все еще гипотетически, конечно.

– Плохо нарисованная картина лучше, чем потенциальный Холокост. Но какое это имеет отношение к тому, что сегодня случилось?

Я сделал глубокий вдох.

– Я серьезно подозреваю, что Макнил навредил нескольким девушками из школы, Кендалл.

– И Триш? Поэтому ранее ты упомянул ее?

Я надеялся, что она окажется не такой проницательной.

– Ну… да. При мысли о том, что все это сойдет ему с рук, у меня кровь в жилах закипает.

– Навредил им, говоришь? Как именно?

– Думаю, речь идет о сексуальном насилии. Триш пока что не постигла эта участь, но, кажется, она следующая. Из-за этого мы с Макнилом и повздорили.

Кендалл посмотрела на меня сквозь пар, поднимающийся от ее тарелки.

– Он во всем признался? Поэтому ты его ударил? У тебя есть какие-нибудь доказательства, которые можно предъявить властям?

Пусть я и не могу представить Окику в качестве свидетеля, мне нравится, что Кендалл не спешит отвергать мои подозрения.

– Догадаться было довольно просто. Но это не то признание, которое можно использовать в суде. В подобных делах у меня достаточно опыта.

– Чувствую, за этим кроется нечто большее, чем ты мне рассказываешь.

Какое-то время я молча наблюдал за тем, как Окику подняла голову, закрыла глаза и начала медленно кружиться. Она всегда так делает, когда о чем-то глубоко задумывается.

Я постарался ответить Кендалл так правдиво, как только мог.

– Есть кое-кто, кто мне очень близок, – начал я, и Кендалл удивленно на меня посмотрела. – Она самый самоотверженный человек, которого я когда-либо встречал. К тому же она не раз меня спасала. У нее была тяжелая жизнь, а такие придурки, как Макнил, заставили ее думать, что она не стоит спасения. Так что нет, я не жалею, что врезал ему. Если уж на то пошло, мне бы хотелось ударить его посильнее.

– Должно быть, она очень важна для тебя.

Окику открыла глаза и внезапно сосредоточила внимание на маленьком блуждающем светлячке, неуклюже кружащемся в воздухе над нами. Похоже, он принял яркий свет уличного фонаря за потенциального партнера. Окику протянула руку, но светящийся шарик ускользнул из ее пальцев, взлетая все выше, к верхушкам деревьев. Девушка-призрак улыбнулась его проделкам. Странно видеть такое выражение на ее бледном, увядшем лице, но оно невольно побуждает и меня улыбнуться.

– Да. На данный момент она самый важный человек в моей жизни, – признался я. – Кажется, я убил бы ради нее, если бы пришлось. Чисто гипотетически, конечно же, – поспешно добавил я, понимая, как много уже выболтал.

Кендалл, похоже, ничего не заметила, но ее улыбка увяла.

– Так ты ее любишь?

– Конечно. Я же только что сказал, что она важна для меня.

– Я не об этом. Ты влюблен в нее?

– Что? – Вопрос девушки застал меня врасплох, поэтому я отвожу взгляд от Окику и смотрю на Кендалл. Я никогда не думал об этом в таком ключе, так что не знал, что и сказать. Конечно, Окику мне небезразлична, и при желании она может быть невероятно красивой. Но проблема в том, что она трехсотлетний призрак, а обычно это не то качество, которое ищут в девушке. – Это… Не знаю. Все гораздо сложнее.

– Ты либо любишь ее, либо нет, Хэллоуэй, – Кендалл покачала головой. – Разве так сложно в этом разобраться? А еще говорят, что женщин не понять. – Но мой ответ, кажется, улучшил ей настроение, и она с вновь обретенным энтузиазмом набросилась на свой фо.

Я же снова оглядел толпу, но Окику уже исчезла.

Кендалл умело перевела разговор на более легкие темы, и к тому моменту, как мы закончили трапезу, на часах была уже почти полночь.

Девушка с полным удовлетворения вздохом откинулась на пассажирское сиденье.

– Ужин выдался приятным. Знаешь, я мечтала прокатиться на этой машине с тех пор, как впервые ее увидела.

– Так вот почему ты напросилась быть моим напарником по лабораторной? – Я аккуратно выехал на улицу.

– Нет, я это сделала, чтобы проверить, так ли хорошо ты целуешься, как кажется.

Я не отрывал взгляда от дороги, но был уверен: кончики моих ушей горят так же ярко, как фары. Почувствовав затылком движение, я взглянул в зеркало заднего вида и обнаружил Окику, которая, удобно устроившись, наблюдала за Кендалл с необычной отстраненностью.

Вот блин. Меня снова охватили прежние