Наемник - Алекс Гор

быстрее, чем можно было ожидать, и держался Карт настороже, привычно уклоняясь от любого движения в сторону лица.

Следующие несколько минут схватки превратились в жестокий, кровавый обмен ударами, в котором Лакин методично, шаг за шагом, продолжил уступать и без того незавидные позиции. Ещё один тяжёлый хоть и слегка смазанный оперкот пришёлся ему в бок, заставив харкнуть кровью; второй до кости рассёк бровь, закрыв правый глаз горячей, липкой пеленой; захват кисти, которого он не сумел избежать, стоил ему вывихнутого пальца на левой руке, хрустнувшего с отвратительным, тошнотворным звуком. Тут уже Карт явно играл на толпу, потому что в этот момент однозначно мог бы завершить поединок, однако тщеславие взяло над ним верх. Тело ксеноса покрывалось всё новыми и новыми повреждениями, а силы, и без того истощённые долгими сутками заточения и скудным питанием, таяли куда быстрее, чем хотелось бы.

«Так я не выиграю, — подумал сибурианец, отступая и тряся головой, пытаясь избавиться от заливающей глаз крови и звона в ушах. — Нужно менять план».

Прямая атака на уязвимые точки не работала — Карт оказался слишком хорошо подготовлен и прекрасно защищал и горло, и пах, компенсируя габаритами и реакцией любую попытку прорваться к цели напролом. Значит, нужно было заставить его самого открыться, а не пытаться пробить профессионально поставленные блоки силой. Лакин начал сознательно изображать большую усталость, чем испытывал на самом деле, — замедлил движения, начал чуть заметнее пошатываться после каждого пропущенного удара, позволяя противнику окончательно поверить в скорую, лёгкую победу.

Уловка сработала быстрее, чем он рассчитывал. Сын Батала, всё более уверенный в исходе схватки, отбросил остатки осторожности и бросился вперёд с очередным сокрушительным замахом, целясь в голову, — размашистым, широким движением, оставляющим корпус и лицо на долю секунды полностью открытыми.

Лакин, собрав последние остатки сил и скорости, нырнул под руку, сближаясь, и, оказавшись почти вплотную к противнику, резким, коротким тычком выбросил указательный палец точно в левый глаз Карта Янгу.

Гахарец взревел — на этот раз не яростно, а пожалуй, впервые ощутив чистую, первобытную боль, лишающую на короткое время возможности здраво рассуждать — и отшатнулся, зажимая ладонью повреждённый глаз, из-под которой тут же засочилась тёмная, вязкая жидкость. Толпа ахнула единым выдохом, а Лакин, не давая противнику опомниться, отступил на безопасное расстояние, тяжело дыша и одновременно лихорадочно оценивая произошедшее.

Минус один глаз. Ещё не полная слепота, но уже серьёзное преимущество — теперь у гахарца оставалась лишь половина обзора, а вместе с ней и уязвимая, незащищённая сторона.

* * *

Карт, тряся головой и пытаясь сморгнуть застилающую единственный здоровый глаз кровавую муть, отступил на шаг, и его прежняя вальяжная уверенность впервые за всю схватку дала трещину. Он огляделся, насколько позволял суженный обзор, и в его единственном прищуренном глазу мелькнуло нечто похожее на панику — осознание того, что противник, которого он полминуты назад считал лёгкой добычей, только что лишил его половины зрения одним точным движением.

— Ты пожалеешь об этом, — прохрипел он, и эти слова прозвучали уже не столько как угроза, а как плохо скрываемая тревога. — Ты сейчас сдохнешь!

Именно в этот момент, повинуясь скорее отчаянию, порожденному отсутствием должного опыта, чем холодному расчёту, Карт Янгу дёрнул языком, резко сжал зубы, и раскусил нечто, спрятанное им за щекой на протяжении всей схватки, — крохотную, почти незаметную капсулу, которую он держал во рту с самого начала боя, ожидая момента, когда без неё будет уже не обойтись, и до последнего надеясь, что она не понадобится.

Эффект применения стимулятора проявился почти мгновенно. Тело гахарца содрогнулось, будто через него пропустили разряд тока, мышцы вздулись, а из уголков его рта, там, где препарат из раздавленной капсулы смешался со слюной и кровью, начала сочиться густая, ядовито-розовая пена, стекающая по подбородку и груди тонкими, тягучими нитями. Единственный уцелевший глаз Карта на мгновение закатился, а когда взгляд вновь сфокусировался на противнике, зрачок в нём сузился до едва различимой точки, обрамлённой неестественно ярким, воспалённым белком.

Толпа отреагировала не рёвом одобрения, а растерянным, недоверчивым гулом — десятки голосов одновременно зашептались, узнавая симптомы того, что происходило на глазах у всех.

— Это же «Предел»! Он принял боевой стимулятор! — выкрикнул кто-то из первых рядов, и голос этот прозвучал не с восторгом, а скорее с гневным изумлением.

Лакин, успевший за последние недели узнать из базы знаний о ядах и стимуляторах куда больше, чем ему бы хотелось, немедленно ощутил перемену в противнике — Карт, ещё секунду назад пошатывающийся от боли и потери ориентации, теперь двигался с пугающей, неестественной скоростью, куда более резко, чем позволяла его массивная комплекция даже в начале боя. Кулак, обрушившийся на плечо сибурианца в следующий момент, ударил с такой силой, что заставил тело ксеноса отлететь на полтора метра, а впавший в измененное состояние боец уже рвался вперед, намереваясь голыми руками разорвать проклятого всеми богами космоса врага.

Изо рта Карта продолжала сочиться розовая пена, а язык, на мгновение мелькнувший между стиснутыми зубами во время очередного яростного выкрика, приобрёл неестественный, синевато-фиолетовый оттенок.

Лакин отступал, пропуская всё больше и больше ударов, каждый из которых теперь нёс на себе печать этой безумной, лишённой всякой осмысленности ярости. Почти все тело горело нестерпимым огнём, кровь из разбитой брови заливала уже оба глаза, а левая рука с вывихнутым пальцем практически отказывалась слушаться. Ещё несколько подобных повреждений — и он бы не устоял на ногах. Бой нужно было заканчивать и причем срочно, только сделать это было весьма непросто. И парень собрав остатки воли в кулак, не жалея сил продолжил сражаться за свою жизнь.

Однако даже одурманенный стимулятором, разгонявшим не только рефлексы и снижавшим болевой порог, но и неистово выжигавший резервы организма, гахарец не смог угнаться за той скоростью реакции, которую сибурианские болота вживили в тело своего сына с рождения. Карт, ослеплённый на один глаз и накачанный боевой химией, украденной из запасов отца, всё чаще промахивался, теряя точность там, где прежде безошибочно находил цель, — и когда он в очередной раз бросился вперёд с широким, неточным замахом, целясь единственным, превратившимся в кровавый сгусток, глазом в противника, Лакин, решившись на последний, отчаянный рывок, снова нырнул навстречу и вторым коротким, точным тычком поразил второй глаз.

На этот раз Карт не взревел, он лишь издал низкий, булькающий стон, схватившись обеими руками за лицо, и застыл на месте, полностью и окончательно ослеплённый, продолжая по инерции размахивать кулаками по сторонам, метясь в