Наемник - Алекс Гор

Севиль лишь молча отметила про себя ещё одну деталь в той сложной, многослойной карте клановых слабостей и амбиций, которую она годами выстраивала в собственной голове, дожидаясь дня, когда эта карта сослужит ей настоящую службу.

* * *

Дохля наблюдал за схваткой издалека, зажатый в толпе между двумя куда более рослыми зрителями, и с каждой прошедшей минутой боя его настроение металось между лихорадочной надеждой и нарастающим отчаянием. Когда Лакин обзавелся вывернутым пальцем, полукровка на мгновение возликовал, решив, что теперь-то удача, благодаря которой он смог столько продержаться, точно отвернётся от ненавистного чужака, однако вмиг погрустнел, когда ксеносу удалось лишить глаза гахарца. Ну а когда Карт раскусил капсулу и по лётной палубе прокатился взволнованный гул, а движения сына Батала стали пугающе, нечеловечески быстрыми, Дохля вновь позволил себе слабый, робкий проблеск надежды. Он отчаянно желал смерти серокожему, хотя и сам не мог до конца понять почему этот ксенос так его бесит. Этот проблеск угас окончательно в тот момент, когда сибурианец коротким, страшным ударом сломал шею уже полностью ослеплённому противнику.

Зеленоватый полукровка молча смотрел, как воины уносят мертвое тело опозорившегося претендента, как Батал Янгу, ссутулившись, покидает лётную палубу под грузом собственного позора, а чужак, покачиваясь от изнеможения, но всё ещё стоя на ногах, требует от самого вождя клана выполнения данного ему слова. Что-то внутри обижаемого всеми паренька, и без того надломленного недавним унижением в трюме и жестоким избиением воинами, теперь окончательно застыло в холодную, безжалостную решимость.

«Выжил, ублюдок, — думал Дохля, наблюдая, как бойцы клана уводят пошатывающегося Лакина в сторону медицинского отсека. — Значит, открыто его теперь не одолеть. Значит, нужно как-то иначе. По-тихому. Так, чтобы никто и никогда не догадался, чьих рук это дело».

Он ещё не знал, каким именно способом воплотит эту мысль в жизнь, но твёрдо был уверен в одном: рано или поздно такой вариант найдётся, а когда это случится, он не станет колебаться ни секунды.

* * *

В медицинском отсеке спустя каких-то десять пятнадцать минут над Лакином уже колдовал немолодой, покрытый шрамами, свидетельствовавшими о том, что и он раньше участвовал в боях, корабельный врач, — молча, деловито ощупывая повреждённое колено, вправляя вывихнутый палец резким, безжалостным движением, от которого сибурианец стиснул зубы, сдерживая рвущийся наружу стон, обрабатывая многочисленные рассечения на лице и груди. Этот гахарец видимо привык лечить собратьев по старинке, потому что не стал укладывать доставленного ему пациента, о победе в поединке которого он уже знал, в стоящую неподалеку медицинскую капсулу, которая легко бы смогла исправить все повреждения. Колено, как показал беглый осмотр с помощью портативного сканера, серьёзно пострадало — оказались серьезно надорваны связки, а возможно, и небольшой скол хряща, — и врач, недовольно поцокав языком, сообщил, что о полноценных нагрузках на эту ногу придётся забыть по меньшей мере на пару недель.

Стакс выслушал этот вердикт молча, лёжа на узкой медицинской койке и разглядывая низкий, испещрённый трубопроводами потолок традиционно белоснежного отсека. Тело буквально кричало от боли, каждый вдох отдавался тупой резью в отбитых рёбрах, а перед закрытыми глазами то и дело всплывала картина последних мгновений схватки — тёмная, вязкая жидкость, вытекающая из выколотых глазниц противника, и глухой, влажный хруст сломанной шеи.

Он победил. Не благодаря чужой милости, не благодаря удачному стечению обстоятельств, а собственными руками, собственной головой, собственной способностью терпеть боль дольше, чем смог это сделать его противник, одурманенный боевой химией. И хотя весь организм сибурианца в эту минуту представлял собой сплошное скопление синяков, рассечений и повреждённых суставов, где-то глубоко внутри, там, где не было места ни боли, ни усталости, разгоралось тихое, ничем не омрачённое чувство — не гордыня, но нечто очень похожее на неё, спокойная уверенность охотника, доказавшего самому себе, что он способен выжить где угодно, если будет достаточно упорным, внимательным и быстрым.

Сон настиг его прежде, чем он успел додумать эту мысль до конца.

* * *

Столичная планета графства Хейм.

Кабинет барона Неша Ар-Вимана располагался в самом сердце административного кластера столичной планеты графства — просторное, до отвращения строгое помещение, лишённое каких бы то ни было украшений, помимо разве что фамильного герба Ар-Хеймов, до сих пор красовавшегося на дальней стене напоминанием о том, чьё именно кресло барон всё чаще занимал последние месяцы. Сам Ар-Виман, невысокий, сухощавый мужчина с аккуратно подстриженной сединой и цепким, внимательным взглядом человека, привыкшего читать чужие намерения быстрее, чем собеседник успевал их озвучить, сидел за массивным столом, мрачно разглядывая информационную сводку с грифом «СРОЧНО. СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО», только что поступившую от начальника собственной службы безопасности. Сам подчиненный находился в данный момент напротив, дисциплинированно ожидая указаний.

— Повторите ещё раз своими, — произнёс барон, не отрывая взгляда от мерцающих строк отчёта.

Стоявший на вытяжку офицер, сухопарый мужчина в специфической почти военной форме без знаков различия — верный признак принадлежности к аппарату графской разведки, — коротко откашлялся.

— Валдис Ар-Хейм получил неофициальное уведомление о гибели отца три дня назад, господин барон. Канал связи оказался неплохо зашифрован, но нашим людям станции ретрансляции гиперсвязи удалось перехватить весь передаваемый пакет данных. Вместе с сообщением также поступило предложение о выкупе тела покойного графа — от неустановленного посредника, действующего, по всей видимости, в интересах некой пиратской группировки Фронтира. Точно установить от кого конкретно поступило сообщение, увы, не удалось, но мы работаем над этим.

— И что же наш дорогой Валдис? — тонко усмехнулся барон, откладывая планшет с документом в сторону.

— Готовится действовать, — коротко ответил офицер. — Наши источники в его канцелярии сообщают, что он уже распорядился о выделении личных средств на выкуп и подготовку корабля для получения и транспортировки груза. Судя по всему, молодой граф намерен лично проконтролировать сделку, но в этом я до конца не уверен. Как и он сам. Лично я считаю, что он струсит и будет дожидаться тело здесь.

Ар-Виман откинулся на спинку кресла, задумчиво постукивая пальцами по полированной поверхности стола. Двенадцать звёздных систем графства последние месяцы жили под его временным управлением — управлением, считающимся законным исключительно на период отсутствия официального владетеля этой части империи, отправившегося на очередную свою охотничью экспедицию. Всё это время барон исправно исполнял обязанности наместника, держа в узде и государственный аппарат, и собственные силы безопасности графства, — но с того самого момента, как факт гибели Флориана Ар-Хейма получит официальное подтверждение, вся эта власть перейдёт единственному законному наследнику. А вместе с властью — и куда