Наемник - Алекс Гор

и странное чувство обнажённости после её ухода. Теперь он похоже осознал, с чем имеет дело, хоть это и казалось ему чем-то невозможным. Что-то подобное Лакин чувствовал в пещере заглота, и от этого становилось не по себе.

— Прекрати, — буквально прохрипел парень, глядя видящей прямо в глаза, и в его голосе не было ни просьбы, ни угрозы — только ровное, спокойное требование, каким на Сибуре разговаривают с хищником, у которого нет явного намерения нападать прямо сейчас, но который вполне может передумать, если охотник даст слабину и покажет ему свою спину. — Ты снова роешься в моей голове. Мне это не нравится.

Гул стих так же резко, как и появился, а во взгляде Севиль на мгновение промелькнуло что-то похожее на удивление.

— Не многие это замечают, — произнесла она медленно, будто взвешивая каждое слово на весах. — А те, кто чувствуют, обычно не решаются сказать мне об этом прямо в лицо.

— Я плохо умею молчать о том, что мне не нравится. Спроси Дохлю.

Эти слова заставили девушку издать короткий смешок — искренний, будто вырвавшийся против воли.

— Зеленая морда тебя тоже не особо любит. Я слышала, что ты сделал из него личного уборщика собственных нечистот. Как это по-дикарски. Но мне нравится.

— Он первым облегчился мне на лицо. А долги нужно возвращать. С процентами. Знаешь, что это такое?

— Философия твоей родной планеты? — спросила она, с легкой ухмылкой чуть склонив голову набок, и в этом жесте было что-то хищное, будто видящая в буквальном смысле пыталась взглянуть на него под другим углом.

— Математика, — хмуро ответил Лакин. — По-хорошему, его надо было бы прикончить, но я не уверен, что у меня есть сейчас на это право.

Севиль обошла кушетку, разглядывая индикаторы на стоящем поблизости, безнадёжно устаревшем диагностическом модуле — выцветшие цифры, дрожащие, будто в припадке, зелёные графики показателей жизнедеятельности.

— А ты интересный, — промурлыкала она, и в этот раз слова прозвучали совсем иначе, чем там в трюме, — не отстранённо-исследовательски, а с чем-то более личным, хотя сибурианец, проведший на этом корабле всего пару недель, не мог бы с уверенностью сказать, что именно изменилось. — Ты убил имперского аристократа с его синтетиком. Причем одним из самых лучших, аграфских. Ты вышел против Карта с голыми руками и отказался от клинка, который тебе предлагали, хотя мог взять его без всякого зазрения совести — никто бы не осудил. А потом ты выколол ему оба глаза и сломал шею, сражаясь с разбитым коленом и харкая кровью. Отец видел в тебе проходного бойца для посвящения сына Батала, но он очень ошибся в своих суждениях. Я вижу что-то другое.

— Что же?

— Пока не знаю, — призналась девушка, и это честное «не знаю» удивило его больше, чем любое хитросплетение слов красотки, которая явно заявилась не просто так. — Я не привыкла ошибаться в разумных, чужак. Тебя лечат сейчас так, будто ты — проштрафившийся воин клана, которому просто повезло уцелеть в бою. Это неправильно. Это мы исправим. Выздоравливай, мы с тобой еще пообщаемся, когда встанешь на ноги.

Она развернулась и, не дожидаясь ответа, вышла из отсека — тем же путём, каким пришла, оставив после себя лишь лёгкий, едва ощутимый запах чего-то цветочного, совершенно неуместного среди относительной хирургической стерильности и пропахшей безнадегой атмосферы старого крейсера.

* * *

Корабельный врач по имени Дран — невысокий, кряжистый гахарец с сетью старых боевых шрамов на обеих руках и лице, свидетельствовавших о том, что и сам он в своё время участвовал в боевых операциях, — появился в отсеке спустя примерно полчаса, и по тому, как он с грохотом отодвинул металлический поддон с инструментами, Лакин без труда понял: разговор с Севиль у них уже состоялся, и лекарю он определенно не понравился.

— Значит, капсула, — процедил Дран, ни к кому конкретно не обращаясь, разглядывая планшет с показаниями диагноста. — Тратить картридж регенерации на какого-то дикаря, которого клан ещё три дня назад собирался использовать как учебное мясо. Прекрасно. Просто прекрасно.

— Я не просил об этом, — заметил Лакин.

— А тебя никто и не спрашивает, просил ты или нет, лежи молча, — буркнул лекарь, наблюдая как поднимается крышка массивной капсулы, стоявшей в дальнем углу отсека — той самой, мимо которой его провели, доставив сюда после боя, потому что старик предпочитал лечить по старинке, руками, а не доверяться слепо этой умной, но чересчур капризной трофейной технике. — У меня остался всего десяток таких картриджей на весь «Рейвар», годных для полного цикла восстановления, и они нужны чтобы вытаскивать парней с самого края бездны. Знаешь, сколько один такой стоит?

— Не знаю. Мне, в сущности, все равно.

— Вот и я о том же, чужак. — Дран понизил голос, хотя в отсеке кроме них никого не было. — Госпожа Севиль умеет убеждать делать то, что ей нужно. Не первый год свои фокусы показывает — что на отце, что на других воинах, и вот теперь на старом лекаре, у которого и так забот хватает с этим старьем. Но раз попросила — выполню, а ворчать буду сколько захочу, это моё законное право на этом корабле. Я его честно заработал.

Закончив свою триаду, доктор подошел в установленной на переборке станине и буквально вошел в какую-то странную конструкцию. Лакин ничего подобного прежде не видел. Она пришла в движение и надежно закрепилась на теле гахарца, превратившись в некое допотопное подобие экзоскелета. Дран подключился к устройству, и два длинных манипулятора, повинуясь его приказу, начали выполнять тестовый прогон функционала. Он помахал ими из стороны в сторону, а потом приблизился к пациенту. Механические конечности уверенно подхватили тело Лакина с точностью, за которой чувствовались десятилетия опыта работы на пусть и архаичном, но всё ещё исправно работающем оборудовании. Сибурианца перенесли в капсулу, и её крышка медленно опустилась, в лёгкие парня тут же пошёл прохладный воздух с металлическим привкусом, а последнее, что он услышал перед тем, как искин этого далеко не самого продвинутого оборудования которое Лакин наблюдал в своей жизни, мягко погрузил его в медикаментозный сон, было тихое, полное обиды бормотание Драна себе под нос:

— Это же надо, целый картридж регенерации на дикаря с неизвестной планеты тратить. Надеюсь, парень, ты хотя бы на грамм этих лекарств окажешься полезен клану.

* * *

Стакс