Слева Направо и Справа Налево - Дженнифер Линн Барнс

– Вся моя жизнь сейчас умещается в этих четырех стенах. У меня есть только этот матрас, бородатый рыбак, который, похоже, готов даже к ядерной войне, но у которого напрочь отсутствует хоть какой-то вкус, и ты. – Гарри помолчал. – Знаешь, что я недавно понял о себе? Времени думать у меня теперь хоть отбавляй. Я изголодался, Анна, – впервые в жизни он назвал меня просто по имени. – Мой мозг с жадностью цепляется за каждую мелочь, фиксируя в памяти малейшие детали обо всем, что меня окружает. О тебе.

Я попятилась от него.

Гарри воспринял это как приглашение, но он не бросился ко мне, а стал рассказывать дальше:

– Порой ты словно витаешь мыслями где-то далеко отсюда. Мечтательница в теле циника. У тебя уверенные руки, но тебе все время нужно чем-то их занять. А твое лицо… ты стремишься контролировать каждый мускул, даже если о его существовании никто не подозревает.

Гарри чуть подался в мою сторону с каким-то новым, совершенно незнакомым мне выражением лица.

Он собирается поцеловать меня. Это было неожиданно. И привело меня в ужас. Я попыталась убедить себя, что мне просто показалось, но… Его губы чуть приоткрылись. Он не спускает с меня глаз. Но самым страшным было то, что я даже не думала снова пятиться назад.

В ушах я слышала стук собственного сердца, он эхом отзывался по всему телу. Я ненавижу тебя. Я ненавижу тебя. Я ненавижу тебя.

– Рассказать тебе одну историю, Анна? – его голос обволакивал меня, и я смотрела, как он дышит, сама затаив дыхание. – Сказку даже? Короче, я расскажу, а ты уже сама решай, хорошо у меня получилось или нет. – Гарри отступил на шаг, потом на два, оставляя мне пространство, чтобы дышать, оставляя себе пространство, чтобы видеть меня целиком. – В тридевятом царстве, в тридесятом государстве жили-были никчемный король и злая королева. У них родилась дочь, принцесса.

Я тут же подумала о своем отце, который говорил, что сможет сдерживать мою мать лишь до определенного момента, да и то только потому, что потерял Кэйли. Но мне совсем не хотелось, чтобы мой собеседник догадался, насколько близко он подобрался к истине.

– Назови хотя бы одну принцессу, чьей матерью была злая королева.

– Что, задело за живое? – Гарри понимающе улыбнулся своей кривой улыбкой. – Принцесса Анна сияла словно звездочка во мраке, отличаясь ото всех, кто ее окружал. Бескорыстная. Добрая, – он специально выделил эти слова, и сразу стало понятно, что это не комплименты. – Но увы, бескорыстных героев всегда ждет печальный конец.

– Я не такая уж бескорыстная, – тут же ощетинилась я. – И ты сам сказал, что я все время прячусь.

За то, что я так много лет оставалась невидимкой, пришлось заплатить высокую цену. Я бросила Кэйли. Оставила ее одну в доме матери. Я обещала себе, что заберу ее оттуда, но так и не выполнила свое обещание.

«И все из-за тебя», – думала я, прожигая убийственным взглядом человека, которому вздумалось рассказывать мне историю моей же жизни.

– Не бескорыстная? Но ты же здесь. Я даже по моим собственным меркам тот еще ублюдок, но ты приходишь сюда каждый день. Да, отводишь глаза и иногда смотришь как будто сквозь меня, но ты здесь. Ты спасла меня.

– Потому что ты хотел умереть! – вырвалось у меня.

– Возможно, принцесса способна и на злодеяния, – предположил Гарри. – В конце концов, ее мать – злая королева.

Я чувствую, как дергается мускул в моей челюсти.

– Что рассказал тебе Джексон, пока меня не было?

Это единственное объяснение, откуда у моего пациента-ублюдка столько подробностей для его «истории». Невозможно быть настолько проницательным!

– Рыбак ни черта мне не рассказывает. Бородача вообще ничем не проймешь. Но вот ты… – Гарри улыбнулся. – Ты словно замок с семью ключами, один сложнее другого, – он пожал плечами. – Что-то подсказывает мне, что я всегда любил взламывать замки.

– Все, хватит, – процедила я сквозь зубы. – Шагай. Двигай ногами, потому что нам пора взобраться на скалы.

Я собиралась заставить его дойти до маяка уже на этой неделе, даже если это убьет меня.

– Ну ты и командирша! – цокнул Гарри с дерзкой ухмылкой, а потом продолжил рассказывать мне свою сказку: – Еще в детстве принцесса Анна научилась от всех прятаться. Видишь ли, у нее был секрет. Она владела магией. А злая королева могла забрать ее у нее.

Горло сдавило. Он описывал не ту сестру. У меня как раз таки никакой магии не было.

– Так вот, принцесса спряталась. Она возвела вокруг себя кольца стен с башнями, видимых лишь ей одной. Заперлась на замки, к которым не подобрать ключи. Так никто не мог причинить ей вреда, и она могла свободно пользоваться своей магией.

У меня не было никакой магии. Я была незаметной. Я была никем.

Ну почему он просто не оставит меня в покое, позволив и дальше оставаться никем?

– Я ожидала от тебя большего, – внезапно охрипшим голосом почему-то пробормотала я вместо того, чтобы наорать на него.

Гарри, продолжая смотреть мне в глаза, двинулся к двери, шагая медленно, но уверенно.

– Я вижу тебя, Анна Слева Направо и Справа Налево. Вижу тебя насквозь.

Это было даже хуже, намного хуже, чем тот несостоявшийся поцелуй. Потому что я верила ему.

– Я тоже тебя вижу, – произнесла я с каменным лицом, хотя сердце колотилось, как сумасшедшее. – Я вижу напуганного маленького мальчика, который убегает.

Теперь я точно была уверена в том, зачем он приехал в Роквэй-Вотч: он убегал от чего-то. Может, от ядовитого дерева, а может, от металлического жетона.

– Я вижу труса, – безжалостно продолжала я, – потому что он ввязывается только в те битвы, которые не имеют никакого значения, потому что противостоять чему-то по-настоящему серьезному ему страшно. – Я буравила его взглядом. – Тебе никогда не приходило в голову, Гарри, что ты ничего не помнишь, потому что не хочешь вспоминать?

И вдруг он возник прямо передо мной.

– Может, тогда ты мне скажешь? Кто я, Анна?

Запоздалая мысль пришла мне в голову: может, это и была конечная цель всего этого разговора? Может, он специально подталкивал меня к этому?

– В сказках имена обладают силой, – произнес Гарри.

Он был так близко, что внутри родилась твердая убежденность: он опять собирается меня поцеловать.

Он не станет. Я не позволю. Если ему так нравятся эти проклятые сказки, я тоже не прочь рассказать ему одну. Дам ему то, что он так хочет. Он получит ответы: свое имя. Свое прошлое. Правду о пожаре, о крови на его руках.

Я даже