Слева Направо и Справа Налево - Дженнифер Линн Барнс

– кроткий ягненок, то я английская королева.

– Я ничего тебе не покажу, пока ты не сядешь.

Он сел. Помедлив, я все же вытащила из кармана жетон, который нашла у него в бумажнике.

Гарри уставился на него.

– Где ты его взяла?! – мигом ожесточившись, хриплым голосом спросил он. Мой пациент уже давно не говорил со мной таким тоном. С тех самых пор, как мучился в страшной агонии.

– Ты узнал его, – я опустила глаза на жетон.

– Где? – вопрос прорезал воздух, словно ледяной меч.

– В твоем бумажнике.

Не знаю, зачем я сказала ему это. Почему позволила ему забрать похожий на монету жетон, который он тут же со всей силой кинул в стену.

Я вздрогнула. Впервые в жизни.

Дверь в лачугу распахнулась. Взгляд Джексона встревоженно заметался между мной и Гарри.

«Не Гарри», – шепнул голос в моей голове. Понимание того, что это Тоби, разъедало сердце.

– Ты узнал этот диск. Что это такое? Что ты вспомнил?

– Ничего! – Он не врал. Я чувствовала это точно так же, как ему всегда безошибочно удавалось почувствовать мою ложь. – Я ни черта не помню, но почему-то уверен: его у тебя быть не должно!

Я долго смотрела на него, словно пытаясь заглянуть в его голову, пытаясь понять, начал ли он вспоминать, кем был, пусть и еще на уровне подсознания.

– Так забери его себе, – ответила я, собираясь поднять жетон.

– Нет! – И снова это ожесточенное выражение лица, грубый голос. Только теперь с нотками отчаяния. – Спрячь его где-нибудь. Делай что хочешь, главное, чтобы никто никогда его не увидел.

Я спрятала жетон под расшатанной половицей лачуги.

Всю ночь и все утро меня не отпускали мысли о том, зачем Тоби Хоторн приехал в Роквэй-Вотч. Зачем он напивался, употреблял наркотики и нарывался на неприятности. Именно тогда я впервые подумала о том, что сын миллиардера, вполне возможно, бежал от чего-то.

И вполне возможно, у него были свои причины спалить тот особняк.

Глава 22

Спустя пару недель после странной реакции Гарри на жетон он перестал оставлять мне фигурки из бумаги, но новые листы просил по-прежнему. Когда я пришла в лачугу Джексона в свой следующий выходной, один из таких листов уже ждал меня. На нем было написано:

SEA[8].

– Эта игра, Анна Слева Направо и Справа Налево, называется «Два хода», – сказал мне Гарри, приподнявшись на матрасе. – Она очень простая. Тебе всего лишь нужно составить пять слов. Слово «sex»[9] использовать нельзя.

И вот так было каждый раз. Стоило мне только подумать, что он просто невыносим…

– Сказала бы я тебе пару слов… Ладно, поднимайся!

Теперь он уже мог стоять сам. Я была рядом, но всего лишь для подстраховки.

– Дай мне таблеточку счастья, и игра отменяется.

Ему уже не нужен был окси – боли его больше не мучили.

– Попробуй сделать шаг, и тогда я позволю тебе объяснить, почему игра называется «Два хода».

Ему удалось уверенно шагнуть вперед. Я выжидательно выгнула бровь.

Но с Гарри мне никогда не приходилось долго ждать.

– Все буквы в этой игре – это комбинации прямых линий. «О» похожа на прямоугольник. А у «R» заостренный угол. – Воспользовавшись тем, что я стояла так близко, он схватил меня за руку и принялся вырисовывать очертания букв на тыльной стороне моей ладони.

O

R

Его прикосновения были легкими и неторопливыми. Слишком легкими. Слишком неторопливыми.

– За один ход тебе нужно добавить, убрать или переместить одну линию. Все просто – например, «E» легко превращается в «F».

Каждой клеточкой своей кожи, каждым нервным окончанием я чувствовала, что Гарри собирается снова рисовать на моей ладони, и быстро выдернула руку, сердито глянув на него.

– Ты должен мне еще два шага.

Он был не согласен с такими условиями, но пришлось подчиниться. Его левая нога была слабее правой. Я боялась даже загадывать, когда он, наконец, сможет пройти через всю комнату – что уж говорить о почти трехкилометровой пешей прогулке через каменистый берег. Было слишком опасно сажать его в мою машину в Роквэй-Вотч, а тащить его на себе такое расстояние мы с Джексоном не могли. Оставалось ждать, когда он окрепнет настолько, чтобы идти самостоятельно.

– Еще пять шагов, и я сыграю в твою игру.

Я посчитала, что он не справится, даже если будет опираться на меня. Я ошиблась.

– Уговор есть уговор, – сказал мне Гарри, опускаясь на пол с моей помощью. – И помни: слово «sex» нельзя использовать.

Пять слов. Два хода. Один шанс стереть с его лица это самодовольное выражение. Я взяла лист бумаги, который он оставил на матрасе.

SEA.

Я мысленно разделила линии в буквах, а потом взяла ручку и переписала слово, убрав черту у «E», перевернув и переместив ее вверх.

SPA[10].

– А у тебя получается, – Гарри поднял бровь. – Осталось еще четыре слова, Анна Слева Направо и Справа Налево.

Я посмотрела на исходное слово, внимательно разглядывая буквы, которые написал Тоби. Запрещенное слово – «sex» – так и бросалось в глаза. Надо было лишь убрать поперечную линию в букве «A» и скрестить две оставшиеся. Дьявольская игра.

Да и сам Тоби был сущим дьяволом.

Решение все же нашлось. Я переместила две линии в букве «S».

PEA[11].

Осталось еще три. Я переписала слово «SEA», полностью скопировав его, в надежде, что это каким-то образом подскажет мне новые варианты. Что же дальше? Мой взгляд снова и снова цеплялся за проклятую «A», которая так легко могла превратиться в «X».

Гарри – ужасный человек, худший на свете.

«Лгунья», – шепнул голос в моей голове, но я проигнорировала его. Я ненавидела этого парня. Смотреть на него не могла. Чем быстрее он поправится и начнет ходить, тем лучше.

Я убрала одну боковую линию у буквы «A», а поперечную переместила наверх.

SET[12].

– «T» получилась какая-то неровная, – протянул Гарри, – но ладно уж, слово засчитано.

Я снова переписала исходное слово и уставилась на него, прожигая взглядом угловатые буквы. Чтобы получить «K» из «E», понадобится три хода. Можно переделать «E» в «F», но нет такого слова: «sfa».

Здравый смысл говорил, что незачем было вообще соглашаться на эту игру. Но Кэйли была не единственной Руни, кто обожал соревноваться. Почему-то мне думалось,