Красный священник - Е. Юань

зажато иллюзорное, пышущее невыносимым жаром раскаленное тавро, которое она безжалостно впечатала в мишень.

Пока напарница брала на себя женского духа, сковывая её боем, Форс могла позволить себе действовать с расстановкой и ледяным хладнокровием.

Девушка принялась методично, страницу за страницей, перелистывать «Дневник путешествий Леймано», раз за разом активируя запечатленные чары.

С небес, прямо из пустоты, один за другим начали обрушиваться ветвистые, ослепительно-серебристые разряды молний. Они с оглушительным треском били по прикованному рыцарю, в мгновение ока превратив пятачок вокруг него в самое настоящее электрическое чистилище.

И финальным, сокрушительным аккордом с высоты ударил кристально чистый, обвитый священным пламенем световой столп. Он без остатка поглотил мстительного духа, выжегши скверну дотла и даровав мертвому абсолютное очищение.

Удостоверившись, что первый противник благополучно стерт в порошок, Форс тут же развернулась, объединяя усилия с Сио ради уничтожения второй бестии.

Писательница совершенно не скупилась на арсенал «Дневника путешествий Леймано». Виртуозно жонглируя подходящими талантами и опираясь на лобовой напор напарницы, она то сковывала жертву путами, то обрушивала на неё разящие удары. Не прошло и пары минут, как и эта мишень была окончательно ликвидирована.

В подземном чертоге вновь воцарилась звенящая, мертвая тишина. Форс, с шумом выдохнув, устремила на поле недавней брани совершенно ошарашенный, полный недоверия взгляд:

— И это… всё? Так быстро?

В её изначальных прикидках эти древние мстительные духи, наделенные диковинными способностями и весьма солидным рангом, должны были стать воистину зубодробительным испытанием для любого мага ниже пятой Последовательности. Однако на деле заварушка разрешилась с пугающей, почти абсурдной легкостью.

Именно этот триумф заставил её до мозга костей, кристально ясно осознать: «Дневник путешествий Леймано» — самый настоящий божественный артефакт. А её собственная жажда поскорее перешагнуть на следующую ступень, став «Архивариусом», взлетела до небес.

Сио тоже пребывала в легком замешательстве. Покрутив в голове недавнюю бойню пару секунд, она глубокомысленно изрекла:

— Немудрено, что мне как-то говорили: покуда речь не идет о полубогах, численное превосходство, безупречная слаженность и виртуозное владение собственным арсеналом значат куда больше, нежели голый ранг Последовательности.

Не успело эхо её слов растаять в воздухе, как по их барабанным перепонкам внезапно ударил гулкий, раскатистый перестук: бам, бам, бам!

Этот звук вдребезги разорвал могильный покой подземного чертога. И доносился он прямиком из-за исполинских бронзовых врат.

Глава 956

То, что таится за вратами

Бам! Бам! Бам!

Из-за исполинских бронзовых створок безостановочно, гулким эхом раскатывался тяжелый перестук. Эти удары метались под пустынными сводами подземелья, словно доносясь из немыслимо далекой, седой древности.

Тело Форс мгновенно одеревенело, и её пробила крупная, неконтролируемая дрожь. Голос писательницы предательски дрогнул, сорвавшись на сдавленный шепот:

— Что же, во имя всех богов, таится по ту сторону?

— Понятия не имею, — Сио с абсолютной честностью покачала головой, на чистых инстинктах нервно сглотнув.

Правая рука охотницы за головами, только-только подхватившая с пола трехгранный шип, побелела от напряжения: костяшки пальцев резко проступили, а на тыльной стороне ладони вздулись вены — так неистово она сжимала оружие.

Бам! Бам! Бам!

Тяжелые удары обрушивались на врата один за другим. Они не ускорялись, но и не замедляли свой ход, сохраняя мерный, монотонный ритм. И каждый такой стук отдавался гулким набатом прямо в сердцах напарниц, заставляя волоски на затылке вставать дыбом, а кожу — покрываться леденящими мурашками.

— Надеюсь, эта тварь не вырвется наружу… Будь это так просто, она бы не торчала там до наших дней, — с пересохшим горлом, отчаянно силясь успокоить саму себя, пробормотала Форс.

Сио ответила резким, тяжелым кивком:

— Как только ингредиенты выкристаллизуются, мы немедленно уносим ноги.

В подобной пропитанной могильной стужей и первобытной жутью обстановке её любопытство с треском проигрывало животному, глухому страху.

— По рукам! — с готовностью выпалила Форс. Не сводя тревожного взгляда с того пятачка, где только что были преданы очищению два древних мстительных духа, писательница попутно осыпала господина «Луну» мысленными проклятиями. Разве можно было подкидывать столь куцую, дырявую наводку и даже словом не обмолвиться, что в недрах этих развалин таятся такие диковинные, зловещие врата⁈

Тем временем в воздухе кружили крошечные, мерцающие во мраке пылинки. Словно россыпь драгоценной крошки, они медленно, снежинками оседали на каменные плиты, постепенно сбиваясь в две отдельные, отчетливые кучки.

А вокруг них из почти незримых, остаточных эманаций духовности начали стремительно конденсироваться иллюзорные, подернутые туманной дымкой сгустки кристаллов.

Венцом этого процесса, прямо посреди мерцающего пепла и кристаллизующейся мощи, проступили очертания двух совершенно разных реликвий. Первая походила на кристально-прозрачный ободок — будто изъеденное незримой коррозией кольцо. Вторая же вещица смахивала на искусно выточенное из хрусталя глазное яблоко, в самых недрах которого лениво клубилась тусклая, зловещая чернота.

Созерцая эту картину, Форс внезапно поймала кристально ясное озарение:

Древние мстительные духи — это, по своей сути, гротескный паранормальный коктейль, сплавленный из Потусторонних характеристик и призрачной сущности. Те самые проклятые артефакты, что они оставляют после себя, намертво связаны с какой-то деталью их былого облика или дорогой сердцу вещицей. Вобрав в себя искру мистической мощи, эта дрянь становится железобетонным стержнем, якорем их существования в мире живых. Именно поэтому у каждого древнего духа реликвия принимает свою, неповторимую форму, хотя первозданная суть их неизменна. А вот тот самый мерцающий пепел — это уже совершенно иные характеристики, истинный резервуар львиной доли их колдовских талантов. Что же до остаточной духовности, выпадающей кристаллами, то она сродни обычной звериной крови или слизи, банальный алхимический материал.

Бам! Бам! Бам!

Таящийся за бронзовыми створками невидимый кузнец отличался поистине пугающим упорством. Удары не стихали ни на секунду, безжалостно, методично испытывая на прочность истрепанные нервы девушек.

Загнанные в угол первобытным страхом и напряженные до такой степени, что их тела била крупная дрожь, напарницы в какой-то миг даже словили общую галлюцинацию: им почудилось, будто исполинские врата едва уловимо содрогнулись. Сердца бешено колотились в груди, грозя вот-вот проломить ребра и вырваться наружу.

Балансируя на самом краю паники и будучи готовой в любую долю секунды пулей взлететь по лестнице, Форс наконец-то дождалась: призрачный пепел вкупе с проклятыми реликвиями древних духов окончательно обрели твердую, осязаемую форму.

Коротко кивнув Сио, дабы та держала ухо востро, писательница проворно опустилась на корточки и выудила три загодя припасенных квадратных железных портсигара.

Замявшись на мгновение, Форс вскинула голову, устремив тяжелый взгляд на подругу, и проронила:

— Эти двое… они слишком долго ждали друг друга. Я тут подумала… мне бы хотелось отщипнуть крошечную толику от их наследия и