Красный священник - Е. Юань

предать эти остатки земле. Вместе… Э-э, ну а раз так, давай распилим куш: я забираю один проклятый артефакт, ты сгребаешь одну кучу пепла, а остаточную духовность раскидаем поровну. Идет?

Сио, даже не раздумывая, мягко кивнула:

— По рукам!

Форс беззвучно, с колоссальным облегчением перевела дух. Слегка прикусив губу, она распахнула «Дневник путешествий Леймано» и привычным жестом скользнула пальцами по одной из заполненных страниц.

В ту же секунду пять ногтей на её правой руке с хищным хрустом вытянулись на добрый дюйм. Острые как бритва когти густо покрылись первобытной, непроницаемо-черной вязью орнаментов и оккультных рун.

Это был не что иное, как «Коготь коррозии» — паранормальный талант, позаимствованный из арсенала рода Крови.

Окинув взглядом эти жутковатые метаморфозы собственной ладони, писательница с силой вонзила пальцы прямо в каменную плиту. Камень поддался словно мягкое масло: она играючи выгрызла в полу небольшую ямку, оставив на краях оплавленные, дымящиеся следы кислотной эрозии.

Не теряя времени, девушка бережно уложила на дно этого импровизированного склепа тот самый артефакт в виде хрустального ока вкупе с горсткой мерцающего пепла, после чего сноровисто засыпала всё извлеченным каменным крошевом и землей.

Вжик, вжик, вжик — острым когтем она стремительно высекла на свежеутрамбованной плите короткую, щемящую эпитафию:

«Ради тебя вернулась. Ради тебя нес дозор. Отныне — неразлучны навеки».

Едва покончив с этим сентиментальным таинством, Форс уже было набрала в грудь воздуха для скорбного вздоха, как вдруг тяжелый перестук за бронзовыми вратами оглушительно, многократно усилился.

БАМ!

Девушка едва не подскочила до самого потолка от леденящего ужаса. Судорожно заметавшись, она лихорадочно сгребла оставшийся пепел, прозрачный артефакт-кольцо и сгустки духовности, в мгновение ока распихав добро по железным портсигарам.

Наглухо защелкнув крышки и рассовав коробки по карманам, писательница выпрямилась. Бок о бок с Сио она, не отрывая взгляда от угрожающих створок, начала медленно, шаг за шагом пятиться к той самой узкой, уходящей спиралью вверх лестнице.

Бам! Бам! Бам!

Удары за бронзовой преградой сливались в неистовый, яростный грохот. Напарницы, до скрежета стиснув зубы и поддавшись животному страху, пулей рванули по стертым ступеням наверх.

С каждым витком их темп лишь возрастал. В конце концов они сорвались в слепой, отчаянный спринт, напрочь наплевав на риск споткнуться во мраке и кубарем, ломая кости, слететь на самое дно.

Наконец-то! Глаза Форс и Сио резануло благословенным, долгожданным светом.

Кристально чистые, ослепительные лучи солнца, пробивающиеся сквозь прорехи в древних стенах, щедро заливали верхние ступени, даруя такое непередаваемое, первозданное тепло и покой.

И в этот самый миг глухой, раскатистый перестук из недр подземелья оборвался так же внезапно, как и начался. Внизу воцарилась глухая, звенящая тишина.

Девушки обменялись долгими, полными немого облегчения взглядами. Сбавив безумный темп, они в несколько широких прыжков преодолели остаток пути и благополучно вывалились на верхние ярусы заброшенной цитадели.

Не проронив ни звука, напарницы пулей выскочили из руин, взяв курс прямиком к спасительной опушке леса.

Лишь отмахав приличное расстояние, Форс окончательно пришла в себя. Облизнув пересохшие губы, она глухо проронила:

— Матерь божья, какая же это была жуть… Спору нет, та тварь за бронзовыми вратами нас даже пальцем не тронула, да и на глаза не показалась. Но клянусь, от нее веяло таким первобытным ужасом, что оба этих мстительных духа кажутся на её фоне жалкими букашками! Это самое леденящее дерьмо из всего, что мне доводилось переживать! За те пару минут мой воспаленный разум успел красочно нарисовать десяток самых гротескных, мучительных сценариев нашей смерти, один краше другого… Вот только ни один из них и в подметки не годился тому монотонному, сводящему с ума стуку…

Сио слегка повернула голову и ответила тяжелым, солидарным кивком:

— Угу. Я чувствовала себя так, словно с закрытыми глазами балансирую на самом краю бездонной пропасти.

Форс уже было набрала в грудь воздуха для новой эмоциональной тирады, как вдруг её слова застряли в горле. Из носа подруги, прямо на её глазах, побежали две густые, ярко-алые струйки крови.

— Сио! Сио, у тебя кровь из носа хлещет! — судорожно вскрикнула писательница, в панике указывая пальцем на лицо напарницы.

Охотница на долю секунды опешила. Её зрачки инстинктивно расширились, и она выпалила:

— Да у тебя самой тоже!

— А? — Форс в полнейшей растерянности вскинула руку, проведя по собственной верхней губе. Пальцы тут же мазнули по чему-то горячему и липкому.

Девушка впала в ступор. Дрожащей рукой поднеся ладонь к лицу, она воочию узрела кричащие, густые багровые разводы.

— От перенапряжения сосуды лопнули, что ли? — недоуменно, силясь найти хоть каплю здравого смысла, пробормотала она себе под нос.

И в этот самый миг её взгляд зацепился за запястье. В лучах солнца, пробивающихся сквозь кроны деревьев, прямо на бледной коже, с пугающей, видимой невооруженным глазом скоростью, начало проступать мутное, бледно-черное пятно.

Скверна стремительно расползалась, хищными кляксами пожирая плоть и неумолимо продвигаясь к предплечью и тыльной стороне ладони.

— А-а-ах! — на чистых инстинктах вскрикнула Форс, затравленно вскинув голову к стоящей рядом Сио.

В ее глазах тут же отразилась леденящая душу картина: лицо и шею охотницы за головами уже сплошь усеивала россыпь точно таких же омерзительных, черных язв!

— Это… это какая-то паранормальная дичь! — сорвалось с побелевших губ Форс.

Сио тоже успела разглядеть эти жуткие метаморфозы как на себе, так и на подруге. Лихорадочно прокрутив в памяти недавние события, она процедила:

— Вспоминай, что нам вещала та баба-призрак!

— Она ведь так и сказала: былые стражи пали жертвой той самой силы, что сочится из-за бронзовых врат!

— Что, если эта скверна уже въелась и в нас?

Форс на долю секунды опешила, но тут же ответила тяжелым, напряженным кивком:

— Вполне вероятно!

Девушка лихорадочно выудила загодя припасенные целебные эликсиры. Сунув часть флаконов в руки Сио, она сноровисто скрутила крышку и залпом, в несколько судорожных глотков, осушила сразу две склянки.

Увы, спасительного эффекта не последовало. Омерзительные черные язвы продолжали неумолимо плодиться и разрастаться, грозя вот-вот слиться воедино, а зрение напарниц уже начало затягивать мутной, вязкой пеленой.

Тук-тук! Тук-тук! Прошло всего ничего, а Форс, исчерпав все методы спасения, уже отчетливо слышала, как бьется её собственное сердце. Она физически ощущала, как жизнь и силы капля за каплей покидают её слабеющую плоть.

Напрочь лишившись иных козырей, писательница беззвучно зашевелила губами. До скрипа стиснув зубы, она резко крутнулась на месте и, попятившись на несколько шагов, разорвала дистанцию между ними.

Не теряя