Наемник - Алекс Гор

вышел из капсулы другим — как внешне, его кожа на месте разбитого носа и рассечённой брови стала как прежде гладкой, без единого шрама, так и внутренне, наверное он чувствовал себя настолько легко только в детстве. Парень медленно присел, колено согнулось без единого намёка на прежнюю боль, а пальцы левой руки послушно сжались в кулак. Почти сутки медикаментозного забытья вместили в себя то, на что обычному организму, даже сибурианскому, потребовались бы недели, если не месяцы.

Нейросеть послушно активировалась, выйдя из спящего режима, и парень тут же получил пакет с данными от искина корабля, без которых ему было бы трудно ориентироваться в хитросплетении бесконечных коридоров.

Каюту ему выделили сразу после пробуждения — тесный четырёхместный модуль в жилой секции для рядовых воинов клана, продавленные за долгие годы эксплуатации койки, ободранная краска на переборках, вездесущий запах выслуживших свой срок регенераторов воздуха, делающий его слегка кисловатым. На «Вороне», как и на любом гахарском корабле, каюты делили только с себе подобными по полу — смешанное соседство допускалось лишь для семейных пар, а обычным воинам подобная вольность даже не приходила в голову. Но всё же это было уже хоть какое-то, но личное пространство, и, что важнее всего, — каюта с каким-никакими, но удобствами, а не клетка пленника.

Двое из троих соседей были на месте, когда он вошёл. Первого он узнал не по имени, а по шраму, пересекавшему бровь — того самого воина, который несколько недель назад участвовал в избиении Дохли, а после этого признал странную логику плененного чужака насчёт чести.

— Грах, — представился он коротко, оглядывая Лакина с ног до головы тем самым оценивающим взглядом, каким любой профессиональный воин рассматривает новое оружие, ещё не проверенное в деле. — Видал, что ты сделал с Картом. Впечатляет. Хотя признаю, поначалу считал тебя слабаком.

— Наверное, я и был им, — согласился Лакин. — Просто оказался более живучим.

Второй, приземистый крепыш с наголо выбритым черепом и свежим, ещё розовым ожогом вдоль предплечья, густо покрытым каким-то оранжевым желеобразным составом, назвался Воргом и не сказал больше ни слова — лишь коротко кивнул, вернувшись к разборке своего личного оружия. Как позже узнал Стакс, гахарцы частенько занимались этим делом не потому, что оно было грязным или поврежденным, а потому, что сам процесс помогал успокоить разум. На Сибуре её заменяла долгая, тщательная заточка ножа перед охотой. Третье ложе, аккуратно застеленное, пустовало — его обладатель нёс вахту где-то в недрах корабля и с ним еще предстояло познакомиться.

Настороженность среди его новых соседей не исчезла в первый же час, да Лакин на это и не рассчитывал. Клан принимал новых братьев, даже из соплеменников медленно, оценивая каждого по делам, а не словам, и уж если случилось небывалое и в их ряды попал разумный из другой расы, то и подавно не стоило ждать от них радушия. Поэтому сибурианец, размышлявший об этом и был готов ждать столько, сколько потребуется, не форсируя события. Парень сверился с расписанием, которое ему прислал искин и решил пока строго следовать этим инструкциям. Вместе со всеми сходил на обед, выбрав для себя ту же самую пищу, что и его соседи, и старался побольше слушать, хотя отчетливо понимал, что ему нужны знания языка этих разумных, потому что на галактусе они практически не разговаривали. На него хоть и обращали внимание, но подходить не спешили, присматриваясь издалека.

Разрядка пришла с неожиданной стороны — из соседней каюты, где как оказалось обитал Дрин Колт.

Они столкнулись в узком коридоре секции спустя сутки — оба одновременно направлялись в сторону тренировочного отсека.

— Живой, — констатировал Дрин, с любопытством разглядывая сибурианца, — Знаешь, а я ведь поставил на больше, чем две минуты, но ты продержался почти семь. Так что я стал богаче на сорок кредитов, чужак.

— Кто-нибудь вообще поставил на мою победу? — спросил Лакин, входя вслед за ним в тренировочный отсек.

— Никто. Никто не ставил на это. — Дрин слегка усмехнулся, впрочем, без прежней весёлости. — А можно было бы неплохо заработать. Уж во всяком случае на апгрейд ствола бы точно хватило.

Что-то в этих словах расположило Лакина больше, чем настороженное, но всё-таки корректное молчание Граха и Ворга. Этот молодой гахарец, ещё не проходил собственное испытание — ему полагалось ждать еще как минимум цикл, поэтому смотрел на сибурианца с некоторой долей уважения.

— Парни тебя приняли? — спросил Дрин, пока они разминались перед занятием в ожидании наставника.

— Не особо. Но мне кажется они просто не знают как себя со мной вести.

— Это нормально. У нас, гахарцев, доверие — не подарок, его надо заслужить. Так говорил мой отец. — Дрин посерьёзнел. — Тебе придется проситься на каждую боевую операцию, если хочешь получить базы знаний. Они ведь тебе нужны, я угадал?

— Угадал. Но для начала мне нужно выучить ваш язык.

— Тогда забудь про лёгкие пути. У тебя уже есть что-то, я слышал. Но понадобиться гораздо больше. А заработать на них можно только попав в состав боевой группы. Так что просись при первой же возможности, новичков часто берут на такие задания. Вернешься и получишь свою долю с контракта, и где-нибудь во время дозаправки на какой-нибудь станции можно будет прибарахлиться. На борту тоже можно кое-что прикупить. Клановые же наработки — совсем другое дело, и просто так их никто не выдаёт. Нужно принести пользу — поучаствовать в серьезном деле, показать, что ты не мёртвый груз, который не стоит в случае чего даже спасать.

— Я не против, — сказал Лакин.

— Тогда тебе стоит сначала научиться слушаться мастеров боя, — хмыкнул Дрин, кивая в сторону входа, где уже появилась массивная фигура. — И это будет непросто. Советую не спорить.

* * *

Кром вошёл в отсек так, как входят разумные, привыкшие, что им подчиняются беспрекословно — без спешки, без приветствий, коротко оглядывая собравшийся молодняк, к которому причислили и выжившего во время испытания ксеноса, тем самым взглядом, каким оценивают стадо только что купленного скота перед клеймением.

— Чужак, — протянул он, останавливаясь напротив Лакина и без особого стеснения разглядывая застарелые шрамы, оставшиеся на теле сибурианца после бесчисленных вылазок в болота и воспринятые медицинской капсулой как нечто исходное. — Чем же ты так угодил Джару? Тощий и слабый. Буду гонять тебя по полной программе, хочу поглядеть, что из всего этого получится, и