Наемник - Алекс Гор

— Я буду стараться, — ответил Лакин.

— Замечательно. Уж это мы проверим.

Первое занятие в этот день касалось кинетического стрелкового оружия, и здесь Стакс хоть что-то понимал благодаря освоенным базам знаний. Средний ручной кинетический комплекс, который ему вручили был чем-то похож на «Цикаду» — только более тяжёлый, угловатый, с непривычной центровкой, к тому же имел немного иной тип прицеливания, что требовало совершенно иного расчёта при стрельбе.

— Держишь оружие так, будто целишься в безмозглого зверя, а не в разумного и подготовленного противника, — заметил Кром, наблюдая, как Лакин впервые в жизни поднимает незнакомый ствол на уровень плеча. — Зверь обычно бежит по прямой, а опытный враг просчитывает свою траекторию движения и твои возможные действия, качает маятник и уклоняется осмысленно. Целься не туда, где он есть сейчас, враг этого всегда ждет, а туда, где он окажется через полсекунды.

Первые три выстрела прошли мимо голографической мишени настолько далеко, что Ворг, заглянувший в отсек мимоходом, не удержался от короткого едкого комментария.

— Плохо, — констатировал Кром без злобы, просто фиксируя факт. — Хуже, чем у большинства новичков в первый день, я такого давно не видел. На позицию.

Ко второму часу занятия Лакин уже стабильно попадал в юркую мишень, эмулирующую действия абордажника в коридоре космического корабля двумя выстрелами из пяти — прогресс скромный, но всё же заметный.

— У тебя чутьё на движение, — признал инструктор напоследок. — Осталось перевести это чутьё на язык инстинктов. Дам тебе ещё пару дней, прежде чем окончательно решу, стоит ли на тебя тратить свое время.

* * *

Второе занятие — обращение с оружием ближнего боя — принесло гораздо более позитивный результат, потому что здесь чутьё сибурианского охотника работало напрямую, без необходимых математических расчётов и построения сложных траекторий. Тренировочный клинок в его руке лежал почти так же естественно, как охотничий нож там, дома, разве что весил чуть больше.

— Не размахивай, будто рубишь ветки, — поправлял его Кром после третьего комплекса разучиваемых связок, показывая короткое движение — резкий блок предплечьем изнутри наружу, тут же переходящий в удар той же рукой в открывшуюся зону. — Мы бьём на короткой дистанции и держим линию тела, а не машем во все стороны, как хомо освоившие пару-тройку общедоступных баз. У нас это называется танг. Отвод атаки без остановки движения. Секунда экономии — спасение жизни.

Лакин повторил движение раз, другой, третий — на пятый раз получилось достаточно чисто, чтобы Кром позволил себе тень одобрения.

— Быстро схватываешь.

— Болота Сибура не дают право на второй шанс, — отозвался Лакин. — Там либо ты быстр с первого раза, либо ты чей-то обед.

— Тогда наша школа тебе подойдёт, — заметил наставник, впервые за все занятия допустив в голосе нечто похожее на одобрение. — Она построена так же. Экономия движения, удар по линии, минимум лишнего. Если бы Карт на испытании действовал так, как мы его учили, а не пытался покрасоваться, то ты давно был бы мертв.

Четвёртое занятие по рукопашному бою, который гахарцы называли кхи-сар, принесло первую настоящую неудачу. Парная медленная работа в спарринге, оказалась для Лакина куда сложнее, чем стрельба или ножевой бой. Суть заключалась в том, чтобы, соприкасаясь предплечьями с партнёром, чувствовать направление и силу давления и мгновенно отвечать защитой и контратакой — без взгляда, вслепую, доверяясь только осязанию.

— Ты слишком надеешься на зрение и не чувствуешь противника, — заметил Дрин, выступавший его партнёром. — Закрой глаза. Доверься рукам и инстинктам.

Лакин послушал совет — и тут же пропустил резкий толчок партнера, который должен был почувствовать за долю секунды до контакта, а не в момент самого удара. Несмотря на то, что этот юноша еще не стал настоящим воином клана, он оказался неплохо подготовлен.

— Ещё раз.

Провал повторился. И ещё раз. К концу занятия сибурианец так и не смог освоить базовый ритм — то, что многим новичкам давалось за считанные часы, для него оставалось запертой дверью, и это серьезно разозлило впервые с того момента, как он попал на этот корабль: Лакин столкнулся с чем-то, что никак не желало поддаваться его обострённым инстинктам охотника.

— Не переживай, — попытался успокоить сибурианца Дрин после занятия, заметив его раздражение. — У каждого своя слабость. И хорошо, что твоя нашлась так быстро. Пара тренировок и всё получится.

— Возможно ты и прав, — признал Стакс.

— Расслабься, я занимаюсь уже десять циклов, а ты только начал, и должен сказать у тебя имеется прогресс.

Пятое занятие, посвящённое действиям в малой группе, также принесло пользу. Оно было и легче — потому что здесь работал в основном разум, и Лакин быстро улавливал логику построений, тем более имея кое-какую основу из купленной ещё до Туви-5 базы знаний. И тяжелее — потому что впервые он увидел изнанку клановой тактической школы, о которой ему рассказывал Дрин.

— Перед вами схема, которую мы называем клин, — объяснял Кром, расставляя пластиковые фигурки бойцов на потёртом тактическом планшете. — Применяется в объемных отсеках, в коридорах не работает. Двое заходят с расходящихся углов, вынуждая противника рассеять внимание, чтобы прикрыть оба направления сразу. В момент разворота спины неизбежно раскрываются для третьего, который держится сзади и просто ждёт момента для неожиданной атаки.

— А если противников больше двух? — поинтересовался сибурианец.

— Тогда — пустой контур. — Кром передвинул одну из фигурок назад, изображая ложное отступление и перемещая виртуальных бойцов по возможным укрытиям. — Бой, это ведь не только кто кого победит, но и кто кого перехитрит. Один боец симулирует отход, панику, слабость, вынуждая противника преследовать его вглубь заготовленной для него ловушки, мины, дрона, или под огонь остальных бойцов отделения. Работает почти всегда, потому что разумные существа инстинктивно бросаются добивать того, кто, как им кажется, бежит.

Последнюю на данном занятии схему инструктор объяснил тише, почти без выражения в голосе, и от этого она показалась Лакину самой важной из всех.

— Кровавая стая, — произнёс он. — Если противников много и один из них уже ранен или слабее прочих — добивают его первым. Не самого опасного, не командира. Слабейшего. Остальные видят, с какой лёгкостью и без всякой жалости уничтожили их товарища, и это ломает волю быстрее, чем прямая угроза их собственной жизни. Уничтожать врага нужно так, чтобы это видели, и