Красный священник - Е. Юань

максимум скупого света и дотошно рассмотреть каждую деталь этого левиафана.

Повинуясь чистым инстинктам, он неслышно скользнул еще немного вперед, отчаянно жаждая железобетонно удостовериться, что сама «вице-адмирал Болезнь» Трейси почтила судно своим присутствием.

Исполинский парусник неумолимо надвигался. Вскоре затаившаяся во мраке парочка уже могла воочию разглядеть снующих по палубе матросов.

«А тут вообще есть причал для швартовки? Или они скинут Баззу шлюпку, чтобы этот бедолага сам маслал веслами?» — не успели эти мысли пронестись в голове Даница, как слух резанул приглушенный шепот Андерсона:

— Рвем когти отсюда.

А? В арсенале Даница крылась одна воистину спасительная добродетель: он виртуозно умел беспрекословно внимать приказам авторитетов. Будь то Эдвина Эдвардс или безумный авантюрист Герман Воробей, он мог сколько угодно ворчать себе под нос, но на деле исполнял всё без сучка без задоринки. И сейчас, пускай его лицо и исказилось от искреннего недоумения, а на языке вертелась пара язвительных возражений в защиту своего плана, он титаническим усилием воли подчинился. Слившись с тенями, пират бесшумно, словно призрак, унес ноги подальше от побережья.

Лишь когда силуэт «Черной Смерти» окончательно потонул во мраке, а до слуха докатывался только глухой рокот прибоя, Даниц вынырнул из тени посреди лесной чащи и торопливо выпалил:

— Какого дьявола? Мы что, даже не удостоверимся, торчит ли сама «вице-адмирал Болезнь» на борту?

Андерсон смерил корсара долгим, оценивающим взглядом с ног до головы и издал тихий смешок:

— Заруби себе на носу: никогда не сбрасывай со счетов тех Потусторонних, чья слава гремит на всех морях, а они до сих пор благополучно коптят небо. Любой пиратский генерал — это мишень, требующая параноидальной осмотрительности. Малейшая оплошность здесь смерти подобна.

Даниц на чистых инстинктах парировал:

— Ага, расскажи это «Адмиралу Крови» Сеньору да «Адмиралу Ада» Людвиллу…

Обоих этих грозных владык играючи стер в порошок один весьма известный, отбитый наглухо безумный авантюрист.

— … — Андерсон на долю секунды впал в ступор, не найдясь с достойным ответом. Лишь выдержав звенящую паузу, он процедил: — И именно поэтому «вице-адмирал Болезнь» Трейси, которая умудрилась пережить покушение того самого Германа Воробья и благополучно унести ноги, заслуживает куда более серьезного отношения, не так ли?

Корсар скрупулезно прокрутил это в уме и с досадой констатировал, что в доводах Андерсона кроется железобетонная логика. Он уже было приоткрыл рот, чтобы ответить, как вдруг горло резануло острым зудом, и он зашелся в надрывном кашле.

Выплюнув пару хриплых спазмов, Даниц почувствовал, как гортань стремительно распухает и наливается свинцовой болью, а на языке явственно проступил солоновато-металлический привкус ржавчины.

— Вот видишь, а я предупреждал, что дело пахнет керосином, — Андерсон тоже прижал кулак к губам и глухо кашлянул пару раз, хотя его симптомы оказались куда мягче. — Трейси стопроцентно распылила целый букет заразной скверны в акватории вокруг судна. Сунься туда любая живая душа — и мигом подхватит инфекцию, с потрохами выдав свои координаты. Хех, столь виртуозное и масштабное применение талантов красноречиво вопиет о том, что она уже до дна переварила эликсир пятой Последовательности и теперь стоит в шаге от прорыва на четвертую ступень.

— А с какой стати она не могла уже вскарабкаться на четвертую Последовательность? — благополучно отдалившись от эпицентра заразы и слегка придя в себя, на рефлексах огрызнулся Даниц.

— В таком раскладе ты бы уже либо корчился в казематах «Черной Смерти», либо подхватил бы бубонную чуму и готовился склеить ласты, — Андерсон вполоборота развернулся, устремив тяжелый взор туда, где за плотной стеной деревьев скрывалось побережье. — Тот фокус, что Трейси провернула только что, отдает откровенной халтурой. Сдается мне, она лишь сгустила болезнетворную ауру по фронту, наплевав на остальные три фланга, а уж ветер услужливо донес эти миазмы до берега, зацепив нас.

На этих словах искатель сокровищ легонько, словно отряхивая пыль, хлопнул в ладоши. На его лицо вновь вернулась лучезарная улыбка:

— И разве эта наша леденящая душу встреча не служит железобетонным доказательством того, что «вице-адмирал Болезнь» и впрямь почтила судно своим присутствием? Можешь смело отбивать депешу Герману Воробью.

…Даниц не стал больше тянуть резину. Он сноровисто обустроил алтарь, чтобы выдернуть из духовного мира посланницу. Андерсон же, прикрывшись благовидным предлогом покараулить периметр на случай форс-мажоров, благоразумно ретировался из чащи.

…………

Третий час пополуночи. Восточный район Баклунда был погружен в непроницаемый мрак, разрываемый лишь тусклым светом луны и россыпью блеклых звезд.

Клейн, облаченный в уютную хлопковую пижаму и колпак для защиты прически, сидел на кровати. Не проронив ни звука и не сотрясая воздух расспросами, он принял послание из рук жуткой Рейнетт Тинекер.

Вскрыв конверт и бегло пробежавшись по тексту, юноша с ледяным спокойствием поднялся на ноги. Выудив из кармана авторучку, он размашисто вывел прямо на обороте письма:

«Возвращайтесь в портовый город и дожидайтесь дальнейших директив».

Проводив взглядом бесследно растворившуюся госпожу посланницу, Клейн без малейшей суеты сменил пижаму на строгую сорочку, натянул жилет, педантично поправил галстук-бабочку и накинул поверх свой фирменный черный плащ.

Вслед за этим он отчеканил четыре шага против часовой стрелки, воспарив в таинственные чертоги над серой мглой. Пустив в ход топазовый маятник, сыщик раскинул гадание на степень фатальной угрозы грядущей операции. Вердикт оказался кристально ясным: риски болтались на нуле.

Не теряя больше ни секунды, Клейн низвергся обратно в материальную реальность. Застыв перед зеркалом, он подхватил полуцилиндр и изящным движением водрузил его на голову.

В соседней комнате, на двухъярусной кровати, марионетки Кьюнас и Энъюни синхронно, словно по команде, распахнули абсолютно безжизненные глаза.

…………

На борту «Черной Смерти», в одной из пустующих кают, стремительно соткался человеческий силуэт. Смоляные волосы, карие глаза и резкие, рубленые черты лица — это был не кто иной, как Герман Воробей.

В тусклом свете багровой луны Клейн бегло окинул помещение взглядом и вальяжно опустился на первый попавшийся стул, принявшись безмятежно созерцать раскинувшийся за иллюминатором ночной морской пейзаж.

Палубой выше, в роскошной капитанской каюте, «вице-адмирал Болезнь» Трейси, облаченная в белоснежную сорочку и бежевые брюки, с брезгливой миной проводила взглядом покинувшего покои Базза. На чистых инстинктах поправив воротник, она почувствовала, как её лицо медленно, дюйм за дюймом наливается свинцовой суровостью.

Буквально только что до нее докатились агентурные сводки: «Пылающий» Даниц вкупе с Сильнейшим Охотником Андерсоном в последнее время безвылазно отираются на острове Селос, преследуя совершенно неясные цели.

«Оба намертво повязаны с Германом Воробьем… Этот ублюдок ищет меня?» — Трейси хищно сузила глаза. Не раздумывая ни