Красный священник - Е. Юань

сложив это с теми диковинными паранормальными фокусами с зеркалами, что в свое время демонстрировала Ведьма Трисси, юноша заподозрил: Катарина вот-вот собирается улизнуть через «мир зазеркалья», поставив крест на сегодняшней «охоте».

«Какого дьявола злой дух „Красного Ангела“ всё еще сидит сложа руки?» Нервы Клейна натянулись как стальные струны, и он на чистых инстинктах уже вознамерился отбросить «Скипетр Морского бога», низвергнуться обратно в реальность и пойти в атаку на «Белую Ведьму», дабы не позволить ей так просто унести ноги.

Впрочем, пока эти мысли молнией проносились в его мозгу, сыщик так и не сдвинулся с места.

Он здраво рассудил, что вполне может еще немного обождать, ведь даже если Катарина покинет район «Часов Порядка», то до тех пор, пока она ни сном ни духом не ведает о том, что её дочь Трейси угодила в беду, Клейну не составит труда вновь запеленговать её координаты; а уж тогда можно будет сперва призвать «волшебное зеркало» Арродеса, выпотрошить всё досье на таланты и арсенал мишени, а затем либо бить челом «Королеве Мистики» Бернадетт, прося о подмоге, либо выпросить у Церкви Богини Вечной Ночи запечатанный артефакт «1» класса, дабы еще до начала схватки железобетонно склонить чашу весов на свою сторону.

«Мои действия совершенно не скрывались; если я заявлюсь просить артефакт, и архиепископ пойдет мне навстречу, это станет кристально ясным сигналом: Богине на дух не сдалась затея Георга III с возвышением до „Темного Императора“, и Она лишь скрипя зубами терпит это, но если сыщется смельчак, готовый сорвать ритуал, Она с превеликим удовольствием подкинет ему козырей…» — Клейн титаническим усилием воли усмирил клокочущую тревогу, позволив себе созерцать происходящее в куда более расслабленном состоянии.

В это самое время лицо «Белой Ведьмы» Катарины вернуло себе привычную невозмутимость; плавно подлетев к окну, она бесшумно, словно лишенный плоти дух, просочилась прямо внутрь.

Многослойный, иллюзорный мир в недрах «зазеркалья» тотчас же начал стремительно сужаться, будто бесконечно отдаляясь прочь.

И в эту самую секунду Клейн, сканирующий округу сквозь «Истинное Зрение», вдруг уловил пронзительный, истошный женский визг.

Этот вопль, казалось, доносился из совершенно иного измерения, тая в себе первобытный ужас и запредельное, ошеломляющее отчаяние.

При этом ни одна живая душа в соседних домах даже не шелохнулась, никто из обывателей этого крика так и не расслышал.

«Это вопила Катарина? Что за чертовщина с ней там стряслась…» — взгляд Клейна мгновенно заледенел, и в его мозгу ослепительной вспышкой пронеслась догадка:

Злой дух «Красного Ангела» — это, как ни крути, тоже злой дух, а значит, Он играючи владеет навыком «Зеркального мерцания» и способен эксплуатировать эту лазейку!

Иными словами, «мир зазеркалья» для Него — отнюдь не терра инкогнита!

«Неужто Сорен Айнхорн Медичи всё это время благополучно отсиживался по ту сторону зеркала, дожидаясь, пока „Белая Ведьма“ самолично, по собственной воле шагнет прямо в Его капкан?» Пока зрачки Клейна расширялись от леденящего шока, клубящийся мрак и потусторонняя глубина в стекле внезапно развеялись без остатка.

Это «зеркало» напрочь лишилось любых мистических аномалий, вернувшись к своему первозданному, заурядному виду.

Минуло еще несколько секунд, и у самого основания оконной рамы дюйм за дюймом начала проступать крошечная алая капля; сконденсировавшись в жидкость, она медленно поползла вниз.

Там, где пролегала её дорожка, всё вокруг стремительно затягивало пепельно-серой окаменелостью, безжалостно пожирая былую желтизну отделки, словно стену заново выложили голым камнем.

Кап, кап, кап.

Эти капли одна за другой падали на брусчатку, растекаясь кроваво-красными, чарующими, словно диковинные цветы, пятнами.

Узрев эту картину, Клейн почувствовал, как мышцы его лица предательски дрогнули, однако юноша тут же титаническим усилием воли пустил в ход таланты «Клоуна», наглухо заморозив мимику.

Подобный финал воистину застал его врасплох.

«Нестареющая Демонесса», прожившая на свете не одну тысячу лет, могущественная и матерая святая третьей Последовательности, перед лицом капкана злого духа «Красного Ангела» оказалась абсолютно бессильной и сгинула без малейшего шороха.

А ведь сам Клейн, даже выложив на стол обеих своих марионеток и все запечатанные артефакты, всё равно слегка не дотягивал до голой, первозданной мощи Катарины, и эту пропасть ему приходилось латать параноидальной предварительной подготовкой.

А это железобетонно означало: окажись он сам лицом к лицу со злым духом «Красного Ангела», финал вряд ли был бы радужнее. Он точно так же барахтался бы в бессилии, чувствуя себя ничтожной песчинкой, и лишь беспомощно тонул бы в захлестнувшем его потоке.

«Таков истинный Король Ангелов былых времен? Даже не вернув себе и толики былой, пиковой мощи, Он всё равно внушает такое первобытное, леденящее душу отчаяние…» — видя, как кровоточащие капли на стекле постепенно иссякают, Клейн с шумом выдохнул и низвергся обратно в материальную реальность.

Следом он виртуозно поменялся местами со своей марионеткой, «Победителем» Энъюни, «Телепортировав» болванчика прямиком к тому самому стеклянному окну.

— К слову, когда «Маг причуд» совершает рокировку, он волен выбирать из двух вариантов: поменять лишь сами тела, либо же перенестись вкупе со всеми надетыми вещами и артефактами. Впрочем, на его нынешней ступени ювелирной точности в этом фокусе не было: Клейн не мог избирательно решать, какую именно безделушку захватить с собой, а какую бросить. Выбор стоял сурово: либо тащить всё без остатка, либо перемещаться налегке.

Едва силуэт «Победителя» Энъюни, нацепившего на себя личину Германа Воробья, соткался из пустоты, он устремил тяжелый взгляд на оконное стекло и глухим баритоном проронил:

— Я выполнил свое обещание.

В ту же долю секунды на глади окна проступил человеческий силуэт.

Мужчина был облачен в черную мантию с алым узором и небрежно накинутым капюшоном. Под ним угадывались мягкие черты лица, смуглая, но при этом пугающе обескровленная, мертвенно-бледная кожа — это был не кто иной, как тот самый «Привратник», в чьем теле благополучно угнездился Сорен Айнхорн Медичи.

— Блестящая работа, — с усмешкой бросил этот молодой человек, плавно, словно по ступеням, сойдя с окна прямо в комнату.

Услышав эту фразу, Клейн, сноровисто выудив из кармана некую вещицу, слегка приподнял уголки губ в весьма довольной усмешке и парировал:

— Ты тоже сработал безупречно.

Бросив эти слова, юноша легонько подышал на зажатый в руке хрустальный монокль и привычным, изящным жестом водрузил его прямо на левый глаз.

Ухмылка Сорена Айнхорна Медичи в мгновение ока заледенела.

Глава 1110

«Спиритический сеанс»

На какое-то мгновение ледяная ночная тьма стала аномально обжигающей, словно в ней забурлила невидимая магма.

Впрочем, всё это стремительно вернулось в норму.

Злой дух «Красного Ангела» окинул Клейна оценивающим