Красный священник - Е. Юань

спинку кресла и смежив веки, он принялся глухим шепотом раз за разом повторять написанные слова.

Прокрутив фразу ровно семь раз, он благополучно провалился в мир грез. Там, сквозь пелену серого, размытого мира, перед его взором дюйм за дюймом проступили очертания высокой, устремленной в небеса готической часовой башни.

У подножия этой башни, надежно укрывшись в густых тенях соседних домов, застыла Катарина. Облаченная в безупречную, непорочно-белую мантию, она с потяжелевшим, суровым лицом цепким взором сканировала округу, словно выискивая какую-то зацепку. А высоко в небесах над ней безмятежно висел багровый диск луны, чье положение точь-в-точь совпадало с тем, что Клейн воочию лицезрел перед тем, как воспарить над серой мглой.

Это служило железобетонным доказательством: «Белая Ведьма» Катарина всё еще рыщет в Баклунде. Она затаилась в Западном районе, отчаянно преследуя какую-то свою мишень.

Глава 1109

Терпение

Завершив прорицание и вернувшись в реальный мир, Клейн вышел в соседнюю со спальней комнату снятой квартиры, взглянул на багровую луну в ночном небе за окном и молча размышлял несколько десятков секунд.

«Возможно, еще есть шанс усвоить зелье…» — наконец беззвучно пробормотал он, отыскал нужную вещь и, прихватив с собой обеих марионеток, растворился в неосвещенном мраке.

Находясь в Баклунде, он уже не отваживался лишний раз пускать в ход «Огненные скачки», до смерти боясь, что Заратул засечет его; в конце концов, невозможно было каждый раз зажигать бумажного журавлика, сложенного Уиллом Осептином, ради подстраховки — это было бы проявлением вопиющего неуважения к этому «Змею Судьбы», а постоянные визиты к доктору Аарону могли бы легко навлечь на его семью нежелательное внимание.

В следующее мгновение Клейн материализовался позади той самой высокой готической часовой башни из своего сна, надежно укрывшись в тенях — это были знаменитые баклундские «Часы Порядка».

Следом за этим он и две его марионетки разделились, заняв разные укрытия.

Покончив с этим, Клейн молниеносно обратил в марионетку серую крысу, заставил её отбежать на самый край радиуса своего контроля, распахнуть пасть и тихо зашептать сакральное имя:

«Великий бог Войны, символ железа и крови, владыка хаоса и раздора, „Белая Ведьма“ Катарина находится в этом районе…»

Этим шагом Клейн не только выполнял уговор со злым духом «Красного Ангела», но и уповал на то, что эта некогда высокоранговая сущность проверит на себе возможные капканы; вдобавок, он всё еще смутно подозревал о подлинных мотивах Сорена Айнхорна Медичи, а потому благоразумно решил не спешить с просьбами о помощи к Церкви Богини Вечной Ночи или «Королеве Мистики» Бернадетт, намереваясь сперва отсидеться в сторонке, оценить обстановку и не втягивать других в гибельную ловушку.

Не успело эхо молитвы стихнуть, как та самая серая крыса внезапно забилась в легких судорогах и беззвучно замертво рухнула у мусорного бака.

Она навсегда лишилась жизни и больше не являлась марионеткой Клейна.

Именно так сыщик подстраховался, дабы злой дух «Красного Ангела» не смог наложить на него свою метку.

Сам же он, пожертвовав крысиной марионеткой, немедленно покинул окрестности «Часов Порядка» вместе с Кьюнасом и Энъюни, отойдя на несколько километров, после чего велел «Победителю» вознести мольбу «Морскому богу» Кавитуве.

Едва молитва завершилась, человек и две куклы продолжили отступление, еще сильнее разорвав дистанцию.

Затем Клейн юркнул в кладовую какого-то дома, отчеканил четыре шага против часовой стрелки, воспарил над серой мглой и опустился на почетное место «Шута».

Властным жестом приманив к себе «Скипетр Морского бога», он пустил в ход пульсирующую «световую точку молитвы» от «Победителя», дабы расширить радиус обзора и просканировать обстановку в целевой зоне.

Параллельно Клейн намертво зажал в другой руке лист бумаги, перепачканный кровью «вице-адмирала Болезнь» Трейси.

Имея на руках подобный катализатор и в общих чертах очерченный периметр, сыщик, опираясь на свое «Истинное Зрение», в считанные мгновения нащупал уже ушедшую в невидимость «Белую Ведьму» Катарину.

Эта черноволосая, синеглазая, ослепительно прекрасная и утонченная дева, облаченная в непорочно-белую мантию, словно невесомое перышко, плавно скользила по улочкам и переулкам; даже если патрульные констебли случайно бросали взгляд в её сторону, они были напрочь лишены возможности заметить её присутствие.

Не будь у него подспорья в виде серой мглы, Клейну пришлось бы всецело полагаться на чтение «нитей духовного тела», чтобы раскусить маскировку столь заоблачного калибра.

С шумом втянув воздух, Клейн принялся терпеливо дожидаться выхода злого духа «Красного Ангела», заодно приглядывая за тем, что именно выискивает Катарина.

Он подозревал, что мишенью этой «Белой Ведьмы» была Трисси Чик.

Время неумолимо текло секунда за секундой, багровый диск луны постепенно клонился к горизонту; прочесав округу вокруг «Часов Порядка» и оставшись с носом, Катарина слегка нахмурилась — на её лице явственно читалась смесь раздражения и разочарования, и, казалось, она вот-вот покинет этот квартал.

А злой дух «Красного Ангела» так и не соизволил объявиться!

«Что за чертовщина… Сорен Айнхорн Медичи банально водил меня за нос и вовсе не собирался делать „Белую Ведьму“ своей мишенью? Вздор, в этом нет ни капли логики, иначе весь Его уговор теряет малейший смысл… Злой дух „Красного Ангела“ уже давно прибыл на место, но, как и я, благоразумно не лезет на рожон, дожидаясь, пока мы с соратниками устроим с Катариной кровавую баню, чтобы затем добить уцелевших? Я-то тоже спал и видел, как бы выждать момент, когда Они с этой ведьмой сойдутся в самой ожесточенной схватке, чтобы внезапно вынырнуть из тени и сорвать самый жирный куш…» — пока эти мысли вихрем неслись в голове Клейна, на него снизошло смутное озарение:

Он резонно заподозрил, что злой дух «Красного Ангела» наделен такой же параноидальной осмотрительностью, осторожностью и выдержкой, как и он сам, и тоже мечтает стать рыбаком, забрасывающим сети, а не самой наживкой.

«До чего же паршивый расклад… Теперь всё упирается в то, у кого крепче нервы…» — беззвучно проворчал сыщик, продолжая через «световую точку молитвы» мониторить обстановку вокруг «Часов Порядка».

Тик, так, тик, так… Секундная стрелка в ночной тиши отбивала свой мерный, монотонный ритм, а лицо «Белой Ведьмы» Катарины мрачнело с каждым мгновением.

Внезапно её взор намертво прикипел к стеклянному окну одного из зданий.

В тусклом ночном сумраке оно служило безупречным зеркалом, отражая всё, что находилось перед ним.

В бездонных лазурных глазах Катарины сверкнул легкий блеск, и гладь этой «зеркальной» поверхности тут же налилась непроницаемым, зловещим мраком, словно в её недрах таились мириады неведомых объектов и наслаивающихся друг на друга измерений.

Это стекло словно обернулось порталом, ведущим прямиком в потусторонний мир!

Сердце Клейна тревожно екнуло;