Две королевы - Гарриет Манкастер

и на этот раз лицо её было мрачнее тучи.

– Даже не пытайся удержать меня! – сказала она предостерегающе. – Я не потерплю, чтобы меня держали в неволе!

И тут Селестину словно ударили.

– Это ты-то в неволе?! – вскричала она. – Да ты хоть представляешь, как я задыхалась здесь с того самого дня, как стала королевой – пока ты разгуливала по Миру людей, свободная, делая всё, что тебе вздумается?! А я никуда даже выйти не могла без эскорта, да ещё мной всё время исподтишка управлял лорд Астрофель. Ты и понятия не имеешь, что такое жить в неволе!

– Кажется, ты забыла, что я успела побывать в тюрьме, – усмехнулась Виктория-Стич, недобро щурясь.

– Ты провела в тюрьме два дня! – Селестина уже разозлилась по-настоящему. – И кто, интересно, помог тебе оттуда выбраться? Я! А ты после этого только резвилась в Мире людей и делала то, что тебе нравится, даже не задумываясь, какой опасности подвергаешь нас всех!

– О тебе я задумывалась, – прошипела Виктория-Стич. – Я думала о тебе всё время!

– Тогда почему же ты всё время стараешься ранить меня побольнее? – выкрикнула Селестина. – Я ведь никогда не хотела быть королевой! Уж кому и знать об этом, как не тебе. Но меня короновали, и я исполняю свой долг. Лорд Астрофель разлучил нас своими кознями, но я нашла способ снова соединиться с тобой – а ты отвергаешь все мои старания!

Виктория-Стич поморщилась. Больше всего ей сейчас хотелось умчаться обратно в Мир людей, к Наоми, туда, где её обожали и поклонялись ей. При одном воспоминании о речи, которую произнесла с балкона Селестина, её покорёжило. Надо же – она расплакалась прямо перед толпой! Потеряла у всех на виду свою маску.

А теперь ещё этот алмазный ребёнок…

Виктория-Стич покосилась на стоящих по обеим сторонам от неё дворцовых стражников. Всё ясно: если она собирается покинуть дворец, это опять придётся делать тайком.

– Я иду спать, – объявила она. – Обсудим всё это завтра утром, Селестина. – И она решительно зашагала из зала.

Селестина смотрела ей вслед, прекрасно понимая, что к утру Виктории-Стич здесь уже не будет. Слёзы бежали по её щекам, оставляя маленькие мокрые кляксы на её туфельках. Ну как Виктория-Стич может быть такой холодной… такой жестокой?!

Глава 29

Было совсем раннее утро, когда Виктория-Стич добралась до домика у моря. Чтобы улизнуть из Висклинг-Вуда, ей пришлось направо и налево применять сонные чары – впрочем, какая теперь разница, если возвращаться она не собирается! Она мчалась, пригнувшись к стеблю цветка, чтобы как можно скорее оказаться у Наоми. Приземлившись на подоконник второго этажа, она заглянула в щёлку между шторами. В комнате Наоми горел свет. Значит, она уже встала! Виктория-Стич долго колотила в стекло своими крохотными кулачками, но Наоми не подошла. Пришлось снова оседлать цветок и полететь вниз и вокруг дома к щели для писем, в спешке порвав о её края подол платья. Дом был погружён в сонную темноту, и только из кухни сочился свет. Виктория-Стич полетела прямиком туда, радуясь, что увидит сразу обеих – и Наоми, и Элизабет. Элизабет всегда была ранней пташкой – но неужели Наоми даже не ложилась, а ждала её всю ночь?!

Наоми и впрямь сидела за столом, разговаривая с матерью и одновременно щедро посыпая зефиринками горку взбитых сливок в большой чашке. Виктория-Стич задержалась у дверного косяка снаружи. Кажется, разговор у них был очень серьёзный.

– Прости меня, моё солнышко, – говорила Элизабет. – Я совершила ошибку. Я должна была уделять тебе больше внимания и поддержать твой талант. Но я боялась, что ты не сможешь надёжно обеспечить себя, когда станешь старше… Но ты права: тебе непременно нужно поступить в школу искусств. Теперь я это поняла! У тебя настоящий дар!

Наоми подняла глаза на маму и широко улыбнулась:

– Ты правда так думаешь?

– Думаю? Да я точно знаю! – воскликнула Элизабет. – А теперь это ясно уже всем. Сама посуди: сколько статей в модных журналах упоминают о великолепных нарядах Виктории-Стич!

Наоми пожала плечами, словно её это не очень-то интересует, но Виктория-Стич видела, что девочка буквально засветилась от удовольствия.

– У тебя действительно талант, Наоми, – сказала Элизабет. – А ведь тебе всего тринадцать! Я так горжусь тобой. – Элизабет прижала к себе дочку и долго-долго не отпускала её.

Глядя на них, притаившаяся за дверью Виктория-Стич вдруг почувствовала, как от эмоций у неё перехватило горло. И что-то очень похожее на зависть снова всколыхнулось в её сердце.

Как всё-таки здорово иметь маму.

Виктория-Стич тряхнула головой, прогоняя непрошеные мысли. Что толку жалеть о несбывшемся? Всё равно уже слишком поздно даже думать об этом.

Но… настойчивая мысль не желала уходить. А сама она, Виктория-Стич, могла бы стать такой для маленького висклинга? Подарить ему то, чего ей самой всю жизнь не хватало?

Могла бы?

Нет! Конечно же нет. Что за глупость! Она слишком… слишком независимая. Колючая. Бездушная!

И всё же…

Виктория-Стич снова тряхнула головой и запретила себе думать об этом.

* * *

– Сегодня я чувствую себя гораздо лучше! – сообщила она, влетая в кухню с высокомерно вскинутой головой.

– Виктория-Стич! – вскакивая, вскричала Наоми.

– Вот и замечательно, – улыбнулась Элизабет. – Надо сказать, нечасто я видела, чтобы вы обе поднимались так рано!

Виктория-Стич и Наоми быстро переглянулись.

– Ну что ж, – сказала Элизабет. – Мне пора собираться на работу. А тебе, Наоми, скоро отправляться в школу. И не забудьте, что вечером мы все идём в кино. Вместе с Лиэмом! – И она вышла из кухни, что-то напевая себе под нос.

Наоми улыбнулась.

– А мне Лиэм нравится, – сказала она. – И с мамой они хорошо поладили. Она сейчас такая счастливая!

– Я рада, – отозвалась Виктория-Стич и опустилась на кухонный стол рядом с огромной кружкой какао Наоми.

– Ну рассказывай скорее, что там было! – попросила Наоми, наклоняясь поближе. – Я всю ночь не спала – так за тебя волновалась. А что это за голубые пятна у тебя на ножках?

– Это кровь, – отмахнулась Виктория-Стич.

– Кровь! – опешила Наоми. – Но что случилось? А Селестина в порядке?

– Она… да, в порядке, – кивнула Виктория-Стич, прекрасно зная, что это неправда. Селестина совсем даже не в порядке. Она набрала побольше воздуха и заговорила, чувствуя, как с каждым словом по её сердцу бегут болезненные трещинки: – Наоми, наверное, мне придётся тебя покинуть. Мне очень не хочется, но я должна. Мне нужно вернуться в Висклинг-Вуд. Прости, мне очень жаль.

– Что?! – растерялась Наоми, и глаза