Место под солнцем - Полина Дашкова

– Западло это – честных воров операм сдавать, – процедилГолубь сквозь зубы.

– Западло, – кивнул Лунек, – так зачем же ты сдаешь? ТвойКнязь замочил Калашникова, его вычислили и взяли, он и стал со страху звенеть.Такая вот выйдет неприятность. А я здесь ни при чем. Я операм никого не сдавали не сдам, а уж своих людей как зеницу ока берегу, не подставляю. В отличие отнекоторых, сильно жадных.

Голубь молчал.

– Ну что, Голубок, тяжело мозгами-то шевелить? –сочувственно улыбнулся Лунек. – Не бережешь ты свое здоровье, травку любишь,дурью балуешься. Ладно, время дорого. Насчет казино мы, надеюсь, договорились.

Голбидзе и правда тяжело было думать. Он давно и прочносидел на игле. Морфий делал свое дело. Соображал некоронованный вор туго. Онпривык брать нахрапом, свирепостью, но там, где требовалось хоть немногошевельнуть мозгами, Голубь терялся.

Лунек сделал из Князя заложника, это была хитрая, сложнаяловушка. Слишком сложная для Голбидзе. Он понимал: пальбой задачку,предложенную Луньком, не решить. Если он мигнет своим ребятам, они, возможно, иуспеют пальнуть первыми. Но тогда уже сегодня Князь окажется у ментов. А этогодопустить нельзя.

И ссориться сейчас с Луньком опасно. Придется перетерпеть.Как сказал легендарный вор Цирюль: «Все бывает в жизни, все бывает. Кто терпетьне может, тот умирает». Так что придется перетерпеть.

– Мои люди Калашникова не трогали, – медленно произнес он,глядя в желтоватые, светлые глаза Лунька. – Я такого приказа не отдавал. Может,ты сам его и кончил, а на меня теперь валишь?

Лунек понял, лаврушник не врет. Испугался не так ментов, каксвоих земляков. Сделал глупость, подставился сам и их подставил. Князь Нодар,при всей своей дурости – ходячая энциклопедия кавказской мафии. Так уж вышло:дурак, а знает много. Лунек сам удивился: стоило лишь слегка нажать – он всехстал закладывать.

К счастью, есть дела, которые одной лишь пальбой не решишь.Иначе такие вот беспределыцики, как этот Голубь, давно перебили бы честнуюбратву. Дурное дело нехитрое.

– Что хочешь за Князя? – спросил Голубь, не поднимая глаз.

– Ничего, – Лунек улыбнулся и расслабленно откинулся наспинку стула, – пусть у меня пока отдохнет.

Не сказав больше ни слова, Голубь встал, кликнул своихтелохранителей и направился к выходу. Громилы выскочили из бильярдной идвинулись за ним.

Во время разговора к еде никто из собеседников непритронулся, оба только курили. У Голубя, как у многих наркоманов, былипроблемы с аппетитом. И Валера не стал при нем есть. Как-то не хотелось обедатьза одним столом с Голубем.

– А все-таки кто же Глеба-то замочил? – задумчиво произнесЛунек и принялся за холодные закуски.

Валера Лунек покушать любил. Он позвал своих ребят избильярдной, и все трое долго, с удовольствием обедали. Кухня в ресторане«Креветкин и К°» была отменной. Особенно славились балтийские угри, запеченныев луковом соусе. Лунек предпочитал запивать эту вкусную рыбку не пивом, алегким сухим вином. Угорь слишком хорош, чтобы глушить его грубой пивнойгоречью. К тому же от пива Лунька сразу клонило в сон, голова дурела. А сейчаснадо было хорошо подумать.

Можно ли считать проблему с Голубем решенной? Разумеется,нет. Это пока только первый ход. Луньку удалось вывести чужую пешку, глупогоКнязя, в свои ферзи. В шахматах так не бывает. А в жизни? В жизни можетслучится что угодно. Это только кажется, будто существуют какие-то законы,правила, логика. Ничего нет. Хаос, а проще говоря – бардак.

Ну спрашивается, кому понадобился Калашников? Казино«Звездный дождь» – всего лишь малая часть крепкой империи Валеры Лунька. Но вимперии должен быть порядок. Оглянуться не успеешь – растащат по кусочкам,сожрут за милую душу свои же.

– Свои… – задумчиво проговорил Лунек вслух, вытянулнесколько разноцветных пластмассовых зубочисток, аккуратным рядком разложил наскатерти.

– Ты чего? – спросил с набитым ртом один из охранников.

– Свои, суки… – повторил Лунек.

Охранник, продолжая жевать, наблюдал, как его хозяинперекладывает зубочистки в разном порядке. Охранник не знал, что красненькая, собломанным кончиком, обозначала убитого Глеба Калашникова, синяя, бракованная,толстая и тупая, – управляющего Гришечкина, желтая – башкирского нефтяногомагната Аяза Мирзоевича Мирзоева, зеленая – советника президента ЕгораНиколаевича Баринова… Палочек-зубочисток было семь, все разного цвета. ВалераЛунек вертел их, перекладывал так и сяк. Лицо его было при этом серьезным,сосредоточенным, и охранник, не успев прожевать, засмеялся с набитым ртом:

– Ну ты даешь, Лунек, прям как маленький пацан, в натуре!

– Заткнись! – тихо рявкнул Валера, не поднимая глаз.

Охранник не только заткнулся, но даже поперхнулся. Второй,молча куривший рядом, стал колотить его по спине пудовой ладонью.

– Баринов и Толстый, – пробормотал Валера – Толстый иБаринов.

Две палочки, зеленую и синюю, он положил в карман, аостальные поломал и бросил в пепельницу.

– Кофе подавать? – спросил официант.

– Подавай, – рассеянно кивнул Валера. «С Толстым все ясно, –думал он, постукивая тупыми короткими пальцами по скатерти, – мог хапнутьслишком много. Глеб поймал за руку, пригрозил, поставил на место. Он умел этоделать очень убедительно, так, что человек чувствовал себя совершенным дерьмом.Мог Гришечкин заказать Глеба? Очень даже мог…»

Лунек был тонким психологом. Он знал, у тихони управляющегонежная душа и болезненное самолюбие. Глебу всегда нравилось подкалыватьчувствительного толстяка. У Гришечкина сдали нервы. Достал его Глеб. А еслиКалашников его еще и на воровстве поймал, и по стенке размазал… Толстый послеубийства сам не свой, потеет, бледнеет, руки трясутся. Ведь не с горя же, не отстраданий по любимому хозяину… Всем известно, хозяина своего Феликс Гришечкинтихо и преданно ненавидел. Мог заказать сгоряча?

– Очень даже мог… – задумчиво произнес Валера вслух,отхлебнул свой любимый кофе «эспрессо» без сахара и закурил.

С Гришечкиным разобраться будет несложно. Если его прижатькак следует, он станет колоться. Такие нервные колются легко и быстро. Да исвязи его известны, киллера, которого мог нанять Гришечкин, не так сложновычислить. Толстый не тот человек, который будет подчищать концы, убиратьисполнителя. Он, сделав решительный ход, возможно единственный в своей жизни,истечет соплями и слезами, свихнется от сомнений и паники… В общем, если эторабота Толстого, волноваться не стоит. Он весь как на ладошке, никуда неденется. В любой момент можно прихлопнуть.