Место под солнцем - Полина Дашкова

– Обязательно, хотя бы раз в неделю, надо кататься на лыжах,– говорила Маргоша, когда они скользили вдвоем по тихой березовой роще, – ивообще, надо больше двигаться, спортом заниматься. Тогда все твои заморочкипройдут. В следующий раз возьму тебя на теннис.

– Я не умею.

– Ерунда. Помнишь, в пятом классе ты сидела на лавочке нафизкультуре, тебя за руку тянули, надо было в высоту прыгнуть. Ты тожетвердила: не умею. А потом прыгнула выше всех. Я вообще не понимаю, как такможно жить. Хоть бы ты влюбилась в кого-нибудь, что ли? При твоей внешностизамуровать себя в клетушке с сумасшедшей бабкой… Не понимаю.

Оля ничего не отвечала. Задрав голову, она смотрела в ясноезимнее небо, в котором медленно таял след реактивного самолета, похожий набелую замерзшую радугу.

– Между прочим, сегодня старый Новый год, – радостносообщила Маргоша, – мы вечером устроим маленький праздник.

– А что, кто-то еще должен приехать? – испугалась Ольга.

– Вроде нет. Мой Костя в Лондон укатил на неделю по делам. Абольше некому… – А ты почему не поехала с ним в Лондон?

– У меня съемки на телевидении. И вообще, надо иногдарасставаться. Это очень полезно при совместной жизни. Учти на будущее.

Вернувшись, они обнаружили у дома сразу несколько машин, вседо одной иномарки.

– Кто это? – Ольга остановилась в нерешительности.

– Это, наверное, Глеб, пасынок мой, – усмехнулась Маргоша, –ну, что застыла? Тебя не съедят.

Вот уже несколько лет подряд в старый Новый год ГлебКалашников устраивал на даче мальчишники. Он собирал нужных людей, под шашлычоки пиво, на свежем воздухе, без посторонних ушей и глаз решались всякие важныекоммерческие вопросы. Дам на эти деловые праздники не приглашали, чтобы неотвлекаться.

– Ну какого хрена?! – услышала Ольга сердитый мужской голос,когда они с Маргошей снимали лыжи перед крыльцом.

Дверь распахнулась. На крыльце возник невысокий коренастыймужчина в толстом белом свитере, с закатанными до локтя рукавами.

– Глебушка, солнышко, во-первых, здравствуй, – защебеталаМаргоша и, вскочив на ступеньку крыльца, чмокнула разъяренного пасынка в щеку,– во-вторых, с наступающим старым Новым годом, в-третьих, я совсем забыла, чтоты должен приехать. Честно, ну совершенно вылетело из головы. Вот, Оленькасвидетель. Кстати, познакомься, это моя школьная подруга Оленька Гуськова. Онанедавно перенесла тяжелый грипп, ее непременно надо было вывезти на свежийвоздух. А больше некуда, ты уж прости меня, глупую. Но мы вам не помешаем. Мыбудем тихо, как мышки, сидеть, где скажешь… По лицу Глеба было видно, что онстрашно недоволен внезапным появлением на даче своей юной мачехи. Оле сталонеловко. В самом деле, кому приятно оказаться в роли незваного гостя на чужойдаче? Она нервничала и никак не могла справиться с креплением лыжи,металлическую скобу заклинило.

– Глеб, помоги даме, ты ведь у нас джентльмен, – усмехнуласьМаргоша, – и вообще, познакомьтесь, наконец. Оля, это Глеб Калашников, мой приветливый,отлично воспитанный, гостеприимный пасынок. Глеб, это Оля Гуськова, мояшкольная подруга.

– Очень приятно, – буркнул Глеб, спрыгнул с крыльца и приселна корточки перед Олей, подергал скобу крепления. – Да, здорово заело. Придетсяампутировать ногу.

Оля вскинула на него испуганные сине-лиловые глаза. Послегриппа лицо ее немного осунулось, стало почти прозрачным. Глаза казалисьогромными, фантастическими, на щеках светился нежный румянец. Глеб Калашниковтихо присвистнул.

Он видел много красивых женщин. Но в этой было нечтоособенное, инопланетное. И никакой косметики, ни грамма. Все свое, живое,натуральное.

– Простите, – пробормотала она, – я сейчас уеду… – Ну ужнет! – Он ловко расшнуровал лыжные ботинки, снял их вместе с лыжами, подхватилОлю на руки и торжественно внес в дом.

– Я же говорила – воспитанный, гостеприимный! – смеялась имвслед Маргоша. – Настоящий джентльмен!

Всего час назад, увидев у дома Маргошин черный «Опель», онбыл вне себя. Он не терпел, когда кто-то нарушал его планы. Но теперь от гневане осталось и следа. Глеб был сама любезность. Он без конца подливал Олешампанское, кормил свежей клубникой и черешней, целовал ручки, отвешивалголовокружительные комплименты, смешно шутил, паясничал, вообще был возбужденчрезвычайно.

Никаких переговоров не получилось. В обществе двух красотокделовой мальчишник превратился в веселую вечеринку.

Маргоша была неотразима, напропалую кокетничала с двумяпивоварами из Бремена, строила глазки пройдохе-журналисту, который занималсярекламой в солидном журнале для банкиров. Каждый из присутствующих мужчинчувствовал ее особое внимание, это льстило самолюбию, однако лишних, ненужныхиллюзий не рождало.

«Да, дружок, ты классный мужик, – говорили ее загадочныемалахитовые глаза, – ты мне очень нравишься. Но я замужем, и прости, тебе необломится. Вот была бы я свободна, тогда – другое дело…»

Удивительно, но даже самые тупые и бесчувственные моглипрочитать это в ее выразительных взглядах и улыбках без особых усилий. Маргошабыла талантливой, очень талантливой актрисой.

Оля совершенно ошалела. Она впервые в жизни попала в такойдом, в такую компанию, впервые в жизни ела свежую клубнику и черешню в январе,на заснеженной подмосковной даче. Слабость после гриппа, долгая лыжнаяпрогулка, мягкое тепло камина, шампанское в сочетании со сладким крепкимликером «Белеус» сделали свое дело. К полуночи она уже почти дремала. Теплые губывесельчака-хозяина что-то шептали ей на ухо, ненароком скользили по щеке, пошее. Пальцы нежно перебирали ее густые шелковистые волосы, голова кружилась всесильней.

– Только учти, она девственница, – улучив минутку, быстропрошептала Маргоша, – смотри не спугни!

– Ну и шуточки у тебя, – усмехнулся Глеб, – в двадцать тригода, с таким экстерьером – и девственница? Кончай заливать!

– Я тебя предупредила, – подмигнула Маргоша и тут же звонкозасмеялась какой-то неуклюжей шутке бременского пивовара.

Под утро, обнаружив себя раздетой, в постели с ГлебомКалашниковым, Оля не испугалась и не удивилась. Ей было так хорошо, что нехотелось открывать глаза. Весь запас неизрасходованной романтической энергии,копившейся в ней, выплеснулся наконец наружу в виде безумной, вечной любви.Тяжелая тоска сменилась восторгом, таким же мистическим и роковым.

Глеб Калашников, человек искушенный, опытный, повидавшиймногое на своем донжуанском веку, был слегка смущен столь бурным восторгомпрекрасной девственницы. Он ждал чего угодно – слез, робости, гневногосопротивления и был готов с успехом преодолеть любые сложности. Однако не былони сложностей, ни сопротивления. Оля бормотала восторженные слова про вечнуюлюбовь.