Жизнь еврейского актера - Исай Давидович Файль

некоторые все же дали свое согласие, кроме женщин. Ни одна женщина не соглашалась ехать, а главное, не соглашалась наша первая актриса Либертовская. Она работала на текстильной фабрике и сказала, что без разрешения отца ни в коем случае не поедет. Я обратился к ее отцу, но он, конечно, не разрешил ей поехать. Я вернулся на фабрику и после долгих уговоров и настояний добился ее согласия тайком от отца уехать со мной и еще несколькими товарищами в Здунскую-Волю.

Играли мы там приблизительно с месяц, со средним материальным успехом. В Здунскую-Волю приехал некий предприимчивый человек, по фамилии, кажется, Эйбезман, и пригласил нас на гастроли в Ченстохов. Мелкий собственник, военный и штатский портной, он предложил нам всем в среднем по 30 рублей жалованья в месяц. Поехали в Ченстохов. Труппа состояла из 25 человек. Устроили нас в гостинице. Там я впервые встретился с актрисой Розой Брин (ее девичья фамилия Шкляр). В Ченстохове мы сыграли 10 спектаклей, начали хорошо зарабатывать. Как раз в это время в Ченстохове бросили бомбу в полицмейстера, и нам запретили играть. Около двух недель мы сидели без дела, без заработка, начали голодать. Узнав, что в полицейском управлении лежат 200 рублей залога антрепренера Эйбезмана на случай неуплаты актерам жалованья, мы стали хлопотать о выдаче нам этих денег. С большими трудностями мы их, наконец, получили. Тогда Эйбезман, в виду того, что мы забрали его «последние гроши», как он выразился, предложил нам поехать дальше. Не имея другого выхода, мы, конечно, согласились, и он отправил нас в губернский город Кельцы. Поехали с нами только следующие актеры: Либертовская, Руже, Бекер, Краузе, Гликман, Рабинович, Шаевич с женой и я. Тогда я поехал в Варшаву еще за несколькими артистами.

В Варшаве в это время открылось два еврейских театра, в которых играли труппа Спиваковского и Сем Адлера и труппа Каминского. Со своими товарищами в Кельцах я сговорился, что в случае, если мне понадобятся деньги на проезд приглашенных актеров, то я дам им телеграмму, и деньги мне вышлют. Такую телеграмму я и дал. Но совершенно неожиданно, в ту же квартиру, где жил я, приезжает вся наша труппа из Кельц. На мой удивленный вопрос: что случилось? — мне рассказали, что в Кельцы приехали Спиваковский и Сем Адлер и всю нашу труппу они забрали к себе. Остановились они в Немецкой гостинице, на Длугой улице, и приготовили номер и для меня. Когда я пришел к Сем Адлеру, он посмотрел на меня и сказал: «Ничего, хорошо, красивый парень. Вы будете актером». На мой вопрос: «Как же так, ведь вы же не знаете, как мы играем?», — он ответил: «Ничего, вы все красивые парни, и я из вас сделаю хороших актеров».

Спиваковский был красивый мужчина, высокого роста, имел высшее образование и был прекрасный актер на амплуа героев. Труппа Спиваковского и Сем Адлера пользовалась широкой известностью. Его компаньон Сем Адлер был малокультурный человек и плохой актер-комик, но он был очень богат, хороший коммерсант и финансировал все предприятие.

Почему Сем Адлер взял нашу всю труппу к себе?

В течение нескольких лет в Варшаве были запрещены еврейские спектакли. Когда антрепренер Каминский получил, наконец, разрешение на открытие двух театров — театра Мурановского и театра Багателя, — все самые лучшие актеры поехали в Варшаву. Спиваковский и Сем Адлер не поладили с Каминским и организовали свою собственную труппу, но актеров у них было мало. Узнав о нашем коллективе, они решили для пополнения своей труппы включить нас в свой состав. В Варшаве мы пробыли несколько дней. Нам дали денег, чтобы мы могли одеться, и вместе со всеми остальными актерами мы поехали в Либаву. Жалованьем никто из нас не интересовался, — мы были энтузиастами своего дела.

И. Д. Файль в роли Хайм-Иол в пьесе «Герцеле Меюхес»

И. Д. Файль в разных ролях

III

От любительского кружка к профессиональному театру

В поезде по дороге в Либаву мне дали большую роль Мойши Хосида в пьесе Якова Гордина «Еврейский король Лир». Режиссером спектакля был Сем Адлер. Он сказал мне, что я должен выучить роль наизусть до приезда в Либаву. Пьесы я никогда не видел и не знал. Все остальные роли были подготовлены уже раньше профессиональными актерами, которых он набрал в Варшаве. Я же и актер Краузе совершенно пьесы не знали. В Либаве мы репетировали несколько дней до спектакля.

Лишь много лет спустя я понял, что представлял собой Сем Адлер как режиссер. Человек малограмотный, малокультурный, плохо знающий еврейский язык, он сам не знал, как надо играть, как надо произносить ту или иную фразу. Он отдавал распоряжения, а мы подчинялись, думая, что так и надо.

Через несколько дней спектакль был готов. Сем Адлер поговорил с нами, успокоил нас, уговаривал не волноваться и спокойно итти на сцену.

Когда я в первый раз вышел на настоящую профессиональную сцену, я чуть не получил разрыв сердца от испуга. Со мною рядом на сцене стоял такой крупный актер, как Спиваковский, известная еврейская актриса Нерославская и другие.

На другой день после спектакля меня вызвал Сем Адлер и спросил, сколько я хочу получать жалованья. Я ему ответил: «Сколько дадите». Он назначил мне 30 рублей, на что я с удовольствием согласился.

Пробыли мы в Либаве полтора месяца. Труппа была хорошая, спектакли шли с большим успехом. Репертуар был следующий: «Еврейский король Лир», «Велвел кушает компот», «Два Кунелемеле», «Колдунья», «Скрипка Давида», «Гершеле Меюхес», «Суламифь», «Бар-Кохба». Во всех этих пьесах я играл первые роли различных амплуа — сегодня резонера, завтра мальчика-травести, комика-простака.

Из Либавы мы поехали в Двинск, оттуда в Ригу, затем в Одессу.

В Двинске мы играли в Риго-Орловском железнодорожном театре. Все 14 сыгранных нами спектаклей прошли с аншлагом. И вдруг — дальнейшие спектакли были запрещены под предлогом, что в зале будто-бы были найдены прокламации. Дней 10 просидели мы в Двинске в надежде на то, что нам все-таки разрешат продолжать спектакли. Но этого не удалось добиться, и мы вынуждены были готовиться к отъезду в Лодзь. Лично я и несколько моих товарищей были рады этой предполагавшейся поездке, — ведь мы должны были поехать на нашу родину, показать там свой талант… Но наша радость оказалась преждевременной: вместо Лодзи мы поехали в Ригу, где сыграли приблизительно 20 спектаклей, а оттуда