Красный священник - Е. Юань

синхронно, на языке гигантов и эльфийском, пропели:

— Вчера!

Прямоугольный, искрящийся бриллиантом амулет мгновенно полыхнул бесцветным пламенем, бесследно растворившись в пустоте.

Плоть Рейнетт Тинекер начала стремительно, гротескно раздуваться. Четыре зажатые в руке головы синхронно взмыли ввысь, опустившись прямо на Её шею.

Головы одна за другой налились призрачной прозрачностью, намертво сливаясь воедино.

В долю секунды Рейнетт Тинекер переродилась в исполинскую, размером с замок, тряпичную куклу, чье мрачное готическое платье, сплошь испещренное мириадами мистических символов, туго оплетали зловещие лозы, а глаза полыхали цветом свежей крови.

Её взор хищно мазнул по вынырнувшему из седой древности Гермесу, Она распахнула наглухо сжатые губы, но из них не вырвалось ни единого звука.

По фигуре ангела Пути «Зрителя» пробежала легкая световая рябь, и Он в мгновение ока обернулся белым, пухлым кроликом.

«Древняя Скверна», «Деформирующее проклятие»!

Кролик даже не повел ухом. Его тушка начала неистово раздуваться, вымахав размером с добрую половину горного пика — такой мастодонт мог бы стереть Клейна в кровавое месиво одним лишь небрежным шагом.

Для ангела Пути «Зрителя» действовало железобетонное правило: покуда я верю в свое абсолютное могущество, я буду могущественным, и никакая внешняя оболочка не станет мне оковами!

И по мере того как кролик мутировал в хтонического монстра, в недрах руин произошел едва уловимый, паранормальный сдвиг. Границы между иллюзией и явью намертво сплелись, отчего Рейнетт Тинекер стало не по зубам раскусить, где кончаются грезы и начинается реальность.

Клейн же видел картину кристально ясно, безошибочно подметив: не только госпожа посланница обнажила форму мифического существа, но и шкура кролика густо поросла пепельно-серой чешуей. Диковинные узоры на ней сплетались в объемные символы, словно способные напрямую взламывать чужие умы.

«Ангелы воистину вселяют первобытный ужас. Сходу, без раскачки обрушивают на врага полноценную форму мифического существа…» — сокрушенно констатировал Клейн. Он благоразумно не стал задерживать на них взор, дабы не хлебнуть отравленных знаний. Во-первых, цейтнот бил по нервам. Во-вторых, его собственный статус был еще до смешного мал: лицезрение истинного мифического облика неминуемо сулило фатальную порчу и ворох негативных эффектов, а в кипящем котле боя подобная оплошность была сродни самоубийству.

Улучив момент, пока госпожа посланница сцепилась с драконоподобным кроликом, Клейн, оседлав потоки шквального ветра, хищно спикировал к тайной усыпальнице. Параллельно он беззвучно, на языке гигантов зашептал определенный сакральный титул, вытянув руку и сделав хватательное движение прямо в пустоту.

Первая попытка — фиаско; вторая — фиаско; третья — снова глухой провал!

В тот самый миг, когда на ментальном острове Клейна один за другим начали плодиться пухлые белые кролики, вынуждая его титаническим усилием воли возводить щиты рассудка и напрочь лишая шанса на лишние раздумья, его выброшенная вперед правая рука наконец-то нащупала в порах истории некий образ.

Едва он резко дернул руку на себя, как фантом стремительно обрел плоть: то была женщина, наглухо закутанная в темную рясу с широким капюшоном. Она щеголяла утонченными чертами лица и слегка заторможенным, непроницаемо-черным взором.

Эта была та самая ангел Сокрытия из Церкви Ночи, с которой Клейну уже доводилось пересекаться.

Позже, выбравшись из туманного городка, он докопался до истины: это «Матерь Небес» из «Страны Ночи», кровная дочь древнего бога Флегреи. Юноша небезосновательно подозревал, что она обратилась в сосуд для божественного нисхождения самой Богини.

Рассудив прагматично: раз уж образ предводительницы аскетов Арианны поддался призыву из пор истории с первого же рывка, Клейн был просто обязан попытаться выудить и эту сущность.

Ведь всё это время он истово чеканил сакральный титул самой «Богини Вечной Ночи»!

— В арсенале «Ученого древности» при работе с фантомами из пор истории крылась одна зубодробительная, фатальная брешь: вытащить в реальность нечто, завязанное на «Уникальность», было попросту немыслимо. Впрочем, когда дело касалось «сосудов божественного нисхождения», всё упиралось в нюансы: сколько именно божественной мощи вобрал в себя этот конкретный исторический отпечаток, и зацепила ли эта сила саму «Уникальность». К примеру, возжелай ты призвать Амона — подлинное тело обернулось бы пшиком, а вот двойник поддался бы играючи.

Дабы подстелить соломку, Клейн взял на мушку именно ту проекцию, что одарила его улыбкой во время Великого баклундского смога, и на четвертой попытке он сорвал джекпот!

Разумеется, сыщик ни на йоту не обольщался: не даруй Богиня Свое негласное добро, а то и прямую подмогу, он бы и с сотни, тысячи, да хоть с десятка тысяч попыток остался бы с носом.

Утонченная леди даже не удостоила взглядом призвавшего её «Ученого древности». Круто повернув голову, она вперила взор в раскинувшуюся внизу тайную усыпальницу.

Весь подземный комплекс руин содрогнулся от чудовищной вибрации. Исполинская, непроницаемо-черная гробница заходила ходуном, по её поверхности пробежала зыбкая рябь — казалось, твердыню вот-вот затянет в сокрытое измерение.

Но именно в этот миг из внешнего мира прямо в недра руин ворвались две колоссальные руки. Одна с сокрушительной силой обрушилась на раздувшуюся куклу Рейнетт Тинекер, а вторая, хищно растопырив пятерню, метнулась к Клейну.

Обе конечности вымахали в длину свыше десятка метров. Их угольно-черная плоть сочилась склизкой, мерзкой жижей и была сплошь усеяна гротескными наростами: тут скалились черепа, пучились объемные глаза и извивались утыканные шипами языки.

«Богомерзкое отродье», Суа!

Та жалкая горстка стражей, что еще коптила небо в этих катакомбах, вмиг слетела с катушек. Одни, выхватив клинки, рубили в капусту собственных соратников; другие, приставив дула к своим вискам, безжалостно давили на спусковые крючки.

Кожа Клейна начала сохнуть и трескаться, а его сознание захлестнуло некое первобытное безумие, напрочь лишив возможности дать хоть какой-то вразумительный отпор.

Призванная им ангел Сокрытия, повинуясь голым инстинктам, отвела взгляд от усыпальницы и вскинула голову, устремив взор на эти две колоссальные конечности, словно вынырнувшие из самых недр леденящего кошмара.

Животный, сокрушительный ужас заставил руки «Богомерзкого отродья» Суа мелкой дрожью содрогнуться. Мало того, что тварь так и не сумела сгрести Клейна, так еще и Рейнетт Тинекер, улучив этот идеальный момент, обрушила на неё проклятие, отчего плоть монстра густо поросла зеленой короткой шерстью.

Вслед за этим исполинские руки начали стремительно бледнеть. Они неистово забились, отчаянно силясь вырваться из капкана и сбросить с себя оковы Сокрытия.

И в этот самый миг в полувоздухе над подземными руинами соткались еще три силуэта. То были не кто иные, как великий император Рассел, первый монарх Лоэна Уильям Август I и абстрактный ангел, целиком и полностью сотканный из кристально чистого света.

Исторические проекции, выуженные из пор истории самим Заратулом, настигли их и здесь!

Снисхождение столь колоссальной оравы ангелов в одно-единственное