Красный священник - Е. Юань

У самого древка этого копья угрожающе распахнулись две пары белоснежных крыльев. Они, подобно ангелу, обнимали острие, наглухо запечатывая всё пространство вокруг и лишая мишень малейшего шанса унести ноги.

Именно в эту секунду Трисси резко распахнула глаза, и её взор оказался пронизан беспросветной, глубокой тьмой.

Её волосы взметнулись ввысь, каждая прядь гротескно разбухла, уподобившись мелким змеям. Их поверхность покрылась мерзкой, скользкой слизью, а на концах то и дело проступали либо четко очерченные черно-белые глазные яблоки, либо настоящие гадючьи головы с приоткрытыми пастями и раздвоенными жалами.

Сотканное из концентрированного света копье намертво застыло прямо перед лицом Трисси, словно вдавленное незримой рукой, не в силах продвинуться ни на дюйм.

Снаряд стремительно покрылся пепельно-серой окаменелостью, переродившись из иллюзорного фантома в нечто материальное, будто высеченное из камня.

Со свистом каменное копье рухнуло вниз, с грохотом ударилось о край утеса и разлетелось на мириады мелких осколков.

Вокруг Трисси пепельно-серая аура, словно обретя собственную зловещую жизнь, с пугающей скоростью хлынула во все стороны. Там, где она проносилась, камни обретали железобетонную прочность, а всё прочее обращалось в монолитную скалу.

Разношерстные ритуалы, загодя развернутые в «руинах номер один», тоже покрылись каменной коркой. Этот маневр наглухо отрезал ангелов, несущих вахту в остальных тайных усыпальницах, лишив их возможности молниеносно запеленговать аномалию и снизойти на подмогу.

Принц Гроув в мгновение ока оказался со всех сторон зажат вынырнувшей из пустоты серостью. Полубогу оставалось лишь отчаянно опираться на ослепительное сияние своей терновой короны, чтобы удержать крошечный, спасительный пятачок. В таком глухом капкане любые попытки произнести заклинание или наложить «запрет» были обречены на глухое фиаско — его власть попросту не могла прорваться наружу.

Трисси, чьи глаза напрочь лишились грани между зрачком и белком, даже не удостоила поверженного врага взглядом. В окружении затмевающего небеса роя змеиных волос она решительно шагнула вперед, устремившись прямо к тайной усыпальнице на самом дне мрачного ущелья.

Ба-бах!

Земля под ногами зашлась в судорожной дрожи, из самых её недр донесся глухой гул. Прямо из воздуха один за другим соткались багровые метеоры с огненными хвостами. Они пронеслись над Ведьмой Трисси, сокрушительным градом обрушившись на гробницу.

В мгновение ока эти руины захлестнула лавина катастроф.

Георг III, находившийся в самом критическом моменте своего возвышения, звериным чутьем уловил эту аномалию. Его душу мгновенно затопила волна искреннего непонимания и клокочущей ярости.

Титаническим усилием отщипнув от себя толику мощи и опершись на загодя расставленные капканы, монарх грубой силой «Исказил» окружающее пространство. Этот маневр наглухо отрезал монументальную, непроницаемо-черную усыпальницу от материального мира, не позволив ни землетрясениям, ни огненному шквалу метеоров даже приблизиться к цели.

Ба-бах! Ба-бах!

В эпицентре этих ревущих бедствий скалы крошились на куски, а сами руины стремительно шли ко дну. И прямо из недр изолированной, ставшей отдельным миром тайной усыпальницы раскатистым эхом ударил полный гнева голос Георга III:

— Ты спятила⁈

Будучи всего-навсего полубогом четвертой Последовательности, добровольно впускать в себя мощь истинного божества — это верный путь в могилу! Смерть после такого неминуема!

Трисси залилась смехом. Кожа на её лице натянулась до предела и с хрустом лопнула дюйм за дюймом, обнажив под собой гротескно извивающееся, пульсирующее кровавое месиво.

Обернувшаяся этой леденящей душу бестией Ведьма усмехнулась:

— Разве финал красивой сказки не кроется в том, чтобы все злодеи до единого испустили дух?

— К примеру, ты… или же я…

Не успело эхо этих слов растаять, как Трисси, не стирая с лица эту пробирающую до костей улыбку, рухнула вниз, словно метеор. Она хищной торпедой устремилась прямиком к укрытой искаженным пространством тайной гробнице, твердо вознамерившись стереть её в порошок грубой силой.

…………

Тем временем в совершенно иной усыпальнице Клейн благоразумно не стал лезть на рожон. Юноша молниеносно оборвал связь с «Замком Истока», всем своим видом демонстрируя, что лишь возносит мольбы о помощи господину «Шуту».

Вся эта внезапная чертовщина снаружи едва не заставила застыть на месте даже самих ангелов, схлестнувшихся в этом зале. Увы, призванный Клейном ангел Сокрытия являлся лишь выуженным из пор истории фантомом. Ведомая слепыми инстинктами, проекция продолжила свою мясорубку, раздувая царящий здесь хаос до немыслимых пределов.

В этот самый миг историческая проекция Уильяма Августа I сноровисто выхватила серебристую рапиру. Нацелив клинок прямо перед собой, Он сделал короткий, резкий взмах.

Ему даже не пришлось сотрясать воздух лишними словами. Весь бурлящий хаос в недрах руин мгновенно, непостижимым образом застыл, а участники кровавой бани оказались наглухо изолированы друг от друга на раздельных плацдармах:

Гермес сошелся лицом к лицу с той самой изящной, но лишенной искры разума леди; «Богомерзкое отродье» Суа безжалостно давило на Рейнетт Тинекер; а фантомы великого императора Рассела и светлого ангела, выуженные из пор истории, плотным кольцом взяли в клещи Клейна. Сам же Уильям I вальяжно застыл в стороне, виртуозно контролируя ситуацию и не позволяя отголоскам этой мясорубки задеть усыпальницу на дне.

«Воистину, „Рука Порядка“…» — зрачки Клейна инстинктивно расширились. Не тратя ни доли секунды на раздумья, сыщик нырнул правой рукой за пазуху, а левую резко выбросил вперед, зачерпнув мощи у самого себя из прошлого.

— «Консул Смерти», настоятельница Монастыря Вечной Ночи и ангел Сокрытия — вся эта троица исторических проекций на голову превосходила нынешний ранг самого Клейна. Как их призыв, так и поддержание высасывали из него духовность чудовищными, фатальными порциями. Юноше волей-неволей пришлось бить челом себе из прошлого, пока его собственные резервы не иссякли до самого дна.

Благодаря этому изящному финту он вновь наполнился иллюзорной духовностью. На ближайшие пять минут этот суррогат ничем не будет уступать подлинной силе.

А затем Клейн узрел свет.

Тот самый сотканный из кристально чистого сияния ангел с призрачными крыльями за спиной обрушил на него ревущий водопад из мириад накладывающихся друг на друга лучей, наглухо поглотив юношу в этом слепящем океане.

В этих недрах ослепительно-белой световой пучины внезапно, словно из ниоткуда, вынырнул некий предмет. Стремительно падая, он всё ближе и ближе подбирался к той самой тайной усыпальнице.

Эта вещица щеголяла темно-коричневым переплетом, скрывающим в своих недрах страницы из ветхого пергамента.

«Дневник путешествий Гросселя»!

Клейн же, опираясь на свою изначальную суть, способную дробиться на «Червей Духа», и виртуозно возросший талант к метаморфозам, сжался в гротескные закладки из плоти и крови. Он ювелирно вмонтировал себя меж страниц этого фолианта, используя реликвию как железобетонный щит, чтобы заблокировать бесконечный, выжигающий и растворяющий всё на своем пути свет.

Но даже при таком раскладе юноша схлопотал весьма нехилые увечья,