Красный священник - Е. Юань

именно потому, что Изначальная даровала нам откровение: она одержима фанатичной тягой к самоуничтожению.

Злой дух «Красного Ангела» выслушал это в абсолютном безмолвии, а Его лицо слегка перекосило:

— Теперь мне кристально ясно, кто именно вставлял палки в колеса и глушил мои отклики.

В голове Катарины молниеносно пронесся целый калейдоскоп догадок, вот только ни в одной она не была уверена железобетонно, а потому благоразумно прикусила язык.

Злой дух «Красного Ангела» медленно, с расстановкой выплюнул одно-единственное слово:

— Ночь.

Выдержав паузу и титаническим усилием воли подавив клокочущие эмоции, Он добавил:

— Иначе я бы уже давным-давно взял след Трисси Чик и выпотрошил её.

Не дожидаясь ответа Катарины, злой дух «Красного Ангела» круто развернулся и ушел прочь.

…………

Тем временем в совершенно иной тайной усыпальнице Клейн, воочию узрев, как монументальная гробница с оглушительным грохотом рушится, изрыгая потоки крови, успел испытать лишь мимолетную искру радости, после чего ему пришлось резко переключить внимание на собственное, донельзя плачевное положение.

Ритуал возвышения Георга III обернулся глухим фиаско, Он так и не взошел на престол «Темного Императора», и это железобетонно означало, что цель Клейна достигнута. Отныне главным приоритетом было — как унести ноги!

В этот самый критический миг, оседлав хаос от обрушения гробницы, Рейнетт Тинекер, строго следуя их с Клейном уговору, не стала задерживаться ни на секунду и первой скользнула в духовный мир, стремительно отступая в его самые темные пучины.

Сила, которую Она позаимствовала у самой себя из прошлого, уже иссякала до дна!

А та утонченная ангел Сокрытия уже достигла предела поддержания со стороны Клейна, и, обернувшись диковинным миром, Она тоже благополучно, естественным образом испарилась.

Посреди полуразрушенных руин Клейн остался один на один с исполинской рукой «Богомерзкого отродья» Суа, вынырнувшим из седой древности Гермесом, исторической проекцией великого императора Рассела, фантомом Уильяма Августа I, проекцией ангела света и теми раскатами грома, бьющими из ниоткуда, — любая из этих сущностей могла играючи, в два счета стереть его в порошок.

А выудить из пор истории еще одну проекцию ангельского эшелона — задачка, которая ни за какие коврижки не дастся с первой, второй, да даже с третьей или четвертой попытки.

Не теряя ни доли секунды на раздумья, тело Клейна мгновенно налилось призрачной прозрачностью, и юноша отчаянно попытался юркнуть прямиком в поры истории.

Но именно в это самое мгновение в поле его зрения, прямо из серо-белой дымки, внезапно вынырнул гротескный водоворот, сотканный из неисчислимого множества прозрачных червей, хищно выбросивший во все стороны скользкие, прозрачные щупальца.

Заратул!

На сцену вышло истинное тело Заратула!

Он всё это время терпеливо, словно паук, поджидал Клейна в порах истории!

В этот миг процесс погружения Клейна в историю уже перешел точку невозврата, и ему оставалось лишь с леденящим ужасом наблюдать, как его неумолимо затягивает в этот водоворот, таща прямиком в самый эпицентр!

Он попытался звонко щелкнуть пальцами, чтобы спалить очередного бумажного журавлика, но с отчаянием констатировал: высечь даже крошечную искру пламени было попросту немыслимо.

Заратул, уже успевший провести разведку боем, досконально раскусил его козыри, и, опираясь на абсолютное, подавляющее превосходство в статусе и власть над доменом чудес, Он наглухо лишил Клейна контроля над огнем!

Вдобавок духовная интуиция набатом вопила сыщику: конечная точка его «Странствия» каким-то гротескным, извращенным образом намертво спаяна с тем самым водоворотом из прозрачных червей.

Вырваться из этого капкана было нереально, а выудить из пор истории стоящую подмогу он уже не успевал.

«Провидец» отродясь не выступает без железобетонной подготовки.

Сотканный из прозрачных червей водоворот медленно, зловеще вращался, радушно встречая этот «добровольный визит» Клейна, а склизкие, прозрачные щупальца с непреодолимой, подавляющей грацией потянулись к нему.

Они хищно метнулись к Клейну, вот только мертвой хваткой оплели лишь древний фолиант в темно-коричневом переплете.

На обложке этой книги всё еще алел свежий мазок крови.

«Дневник путешествий Гросселя»!

В ту самую, фатальную долю секунды Клейн умышленно прокусил себе палец и, позволив крови оросить обложку «Дневника путешествий Гросселя», молниеносно, со свистом юркнул прямиком в книжный мир, благополучно выскользнув из смертоносного капкана Заратула.

Едва ступив под своды книжного мира, Клейн без промедлений вытянул руку и хищно ухватился за пустоту, выуживая из пор истории ту самую марионетку, которой владел лишь короткий миг.

Хевена Рамбиса!

— Клейн загодя успел проверить: здесь вполне реально призывать проекции из подлинной истории, ведь это измерение всё равно было плотью от плоти «Замка Истока», да и мольбы к «Шуту» из книжного мира долетали без сучка без задоринки. Разумеется, дай этот финт осечку, у Клейна в рукаве был припрятан запасной козырь: выудить из книжной истории саму «Справедливость» Одри!

Как ни крути, ему кровь из носу требовался адепт Пути «Зрителя» из средних или высших эшелонов, чтобы протащить его в Океан коллективного бессознательного, ворваться в «Город Чудес» Ливишид и пробиться к Залу Честности.

И провернуть это следовало молниеносно, ведь Клейн ни сном ни духом не ведал, сколько времени понадобится Заратулу, ангелу первой Последовательности, чтобы взломать секрет «Дневника путешествий Гросселя», и не отважится ли тот грубой силой вломиться прямо в этот книжный мир.

Ему оставалось лишь рвать жилы, борясь за каждую драгоценную секунду!

Источающий мягкую утонченность Хевен Рамбис, облаченный в безупречный строгий костюм с темно-красным галстуком-бабочкой, с пугающей, слегка одеревенелой миной мертвой хваткой вцепился в Клейна, и они разом нырнули в Океан коллективного бессознательного, сотканный из мириад переплетающихся теней и света.

Опираясь на сокрушительную мощь «Манипулятора», они на запредельной скорости промчались сквозь это измерение, и им понадобились считанные секунды, чтобы вынырнуть прямо перед входом в Зал Честности в «Городе Чудес» Ливишиде.

Клейн молниеносно сбросил контроль над марионеткой Хевена Рамбиса и, подгоняемый ревущим ураганом, сорвался на бег, пулей проскочив сквозь монументальные врата.

Мчась мимо верениц пестрящих сочными, первозданными красками фресок, его внутренний монолог гулким эхом раскатился под сводами чертога:

'Шансы выудить из пор истории артефакт «0–08» здесь должны взлететь до небес…

Если набросать или написать им что-нибудь в самом конце левой фрески, это неминуемо ударит по материальной реальности…

И тогда, благодаря этой виртуозной режиссуре, можно будет заставить Заратула допустить фатальный промах, позволив мне нащупать безопасную тропу для отступления…'

'Нет, куда сподручнее втянуть в эту кровавую баню клона Амона, дабы тот намертво связал боем Заратула. Провернуть такой финт будет на порядок легче…

Немудрено, что Богиня закинула удочку и выманила Амона прямиком в Баклунд…

Правая фреска олицетворяет этот книжный мир. Стало быть, с помощью «0–08» можно набросать здесь