Место под солнцем - Полина Дашкова

– Ты рассказывала следователю, который занимается убийствомтвоего мужа, про эти звонки?

– Нет.

– Почему?

– Потому что не хочу.

– Катенька, ну что за детский сад? Что значит – не хочу? Тыведь сама чувствуешь, между убийством и этими звонками есть связь.

– Я это почувствовала только вчера. Но следователю все равноне буду говорить.

– У тебя есть какие-то конкретные причины или это простоупрямство? – тихо спросил Павел.

– Да, есть причины. И хватит об этом. – Катя вытащиласигареты из сумочки.

Паша подвинул пепельницу и щелкнул зажигалкой.

– Ты мне не хочешь объяснять? Или себе самой?

– Не хочу тебе объяснять. Тебе лично. – Катя почувствовала,что сейчас не выдержит и расплачется.

«А почему бы и нет? Как ни странно, Паша Дубровин –единственный человек, при котором я могу спокойно поплакать, не стесняясь…» –подумала Катя.

И все-таки не заплакала, сдержалась. После той страшной ночиона постоянно была на пределе. Стоит немного расслабиться, и растечешьсякиселем.

– Не хочешь – не надо, – пожал плечами Павел. – Мы сейчасдопьем кофе и поедем на рынок «Динамо». Чем торгует эта твоя шантажистка?

– Обувью.

– Ну вот. Мы будем спрашивать у всех торговцев обувью, знаютли они Светлану Петрову. А потом ты вспомнишь, какие у вас были общие знакомые.Возьмешь свою старую записную книжку и всех обзвонишь.

– И от всех выслушаю сначала слова искреннего горячегособолезнования, потом буду отвечать на дурацкие вопросы, удовлетворять их здоровоелюбопытство. Ведь каждому станет интересно, почему это вдруг Катя Орлова, укоторой убили мужа, разыскивает Свету Петрову, дочь парикмахерши Эллы из«Чародейки»? Молодой вдове больше делать нечего? И кто-нибудь непременнорасскажет об этом следователю Чернову или майору милиции Кузьменко. Ведь будутдопрашивать старых знакомых.

– Почему ты так этого боишься?

– Потому… Неужели ты не понимаешь? – Катя резко встала. –Как только они начнут копаться в личной жизни Глеба и моей, они… У тебя ведьнет алиби, – выпалила она, стараясь не глядеть на него. – Несколько десятковчеловек видели, как за два часа до убийства вы с Глебом чуть не подрались.

– Если они начнут меня подозревать, то независимо от того,что ты им скажешь или не скажешь. И не надо этого бояться.

– Но у тебя нет алиби! – повторила она. – Ты что, будешь имрассказывать, как бродил в ночь убийства по Патриаршим и дарил старушкам цветы?Хотя бы фамилию спросил у той старушки… – Ну я же не знал, что в это время втвоего мужа стреляли из кустов, – виновато улыбнулся Павел.

– А откуда ты знаешь, что выстрелили из кустов? – вдругпрошептала Катя. – Как ты вообще узнал об убийстве? Я тебе ничего не говорила.А ты позвонил на следующий день и уже все знал.

Павел вздохнул, вышел на кухню, вернулся через минуту, держав руках номер «Московского комсомольца». Там, на последней странице, Катяпрочитала крупное заглавие: «Кто убивает актерских детей?»

«Нынешняя осень обещает быть урожайной на заказные убийства.Сезон открыл выстрел в одну из самых знаменитых голов московского игорногобизнеса. Глубокой ночью профессиональный киллер пальнул из кустов в Глеба Калашникова…»

Катя не стала читать дальше, отложила газету.

– Ты можешь поехать со мной на этот дурацкий рынок? –спросила она тихо. – Я там никогда не была.

– Я тоже. Поехали. Но только на моей машине. Тебе с твоимбелым «Фордом» лучше там не маячить. На всякий случай.

– Почему?

– Человек, который ездит на «Форде», вряд ли покупает себеодежду на вещевом рынке. К тому же мы будем не покупать, а ходить по рядам изадавать вопросы. Рынок контролирует мощная мафия. Наше любопытство может ихзаинтересовать. А тут еще «Форд».

– Паша, сейчас половина Москвы ездит на иномарках и половинаотоваривается на вещевых рынках.

– Это две разные половины. И вообще, я хочу сразу сказатьтебе. Если мы и правда надеемся найти твою шантажистку, выяснить, в чем дело,нам надо продумывать каждую мелочь. Каждую.

Кроме пятидесяти долларов, нарядный бомж потребовалпригласить его в кабак. Он так и сказал:

– Хочу в кабак. Супчику охота пожрать, шашлычку хорошего,чтоб с угольков, с дымком да с лучком. И этого, как его, мангуста.

– Кого? – не понял Артем.

– Он, наверное, имеет в виду лангуста, – мрачно заметилИгорь Корнеев.

– Во, правильно! – обрадовался бомж. – Здоровая такаягадина, на креветку похожа, только здоровая. В южных морях живет.

– Так тебя ж в приличный кабак не пустят, – вздохнул Артем,– тебя для этого надо сначала вымыть, переодеть.

– Не возражаю, – важно кивнул бомж, – мойте, переодевайте.

– А где гарантия, что ты не врешь? – спросил Игорь.

– Вот те крест! – Бомж размашисто перекрестился.

– Это не гарантия.

– Ну, тогда я пошел.

– Иди, родной, – кивнул Игорь.

Бомж не спеша поднял с земли свой драный «Пентхауз»,отряхнул его, аккуратно сложил и стал запихивать в рюкзак.

– Погоди, – Артем хотел взять его за рукав, но побрезговал,– погоди, давай договоримся. Как тебя зовут?

– Бориска. Как президента, – гордо сообщил бомж.

– Ну вот, Бориска. Полсотни «зеленых» – хорошие деньги заинформацию, которую нельзя проверить. Ты же нам можешь что угодно наплести.

– Не могу, – бомж энергично помотал головой, – я побожился.

– Ну, это, конечно, серьезно меняет дело, – усмехнулсяИгорь, – слушай, как ты разглядел киллера, если было темно?

– А у меня зрение хорошее. В темноте вижу, как кошка.

– Ладно. Давай договоримся по-хорошему. Мы тебе к полтинникудобавим еще полтинник рублями, – предложил Артем.

Послышался визг тормозов. Во двор въехал черный чистенький«Опель». Из-под колес с отчаянным лаем выскочила маленькая бежевая дворняжка.Машина остановилась. Стройная невысокая девушка в узких джинсах и короткойзамшевой куртке хлопула дверцей, направилась к подъезду.