Слева Направо и Справа Налево - Дженнифер Линн Барнс

бывает, мы внутри маяка. На Анне моя фланелевая рубашка – вернее, рубашка Джексона – и больше ничего, ее голые ноги вытянулись вдоль моих.

Она приподнимается на локтях.

– Любую трещину?

– Любую трещину.

Анна прищуривается.

– Зачем?

– Затем, чтобы я смог угадать, какую ты выбрала. Назовем эту игру «Трещины на стене».

Анна обожает соревноваться.

– А что будет, если ты не угадаешь?

Мне нравится, когда она включается в игру.

– А ты сама как думаешь? – Я чувствую, как мои губы изгибаются в едва заметной ухмылке. – Штраф за неправильный ответ.

– Только ты можешь так произносить слово «штраф».

Я поворачиваюсь к ней.

– Не стоит недооценивать себя, Анна Слева Направо и Справа Налево. Уверен, что если ты постараешься, то и в твоих устах слово «штраф» будет звучать очень интересно.

Я смотрю на Анну, она смотрит на меня. Мы на седьмом раунде, и к этому времени уже становится понятно, что игра «Трещины на стене» превратилась в упражнение на считывание друг друга – брошенный мельком взгляд, наклон подбородка.

– На какое созвездие больше всего похожа трещина, которую ты выбрал? – спрашивает Анна.

– Теперь мы задаем уточняющие вопросы?

Она сидит, скрестив ноги, на ней все та же фланелевая рубашка.

– Ага.

Кто я такой, чтобы спорить с ней?

– А что тебе известно о созвездиях?

Анна легонько пожимает плечами.

– Достаточно. По крайней мере, о тех, которые можно увидеть здесь.

Я уже не сомневаюсь, что сделал правильный выбор: как относительно правил игры, так и относительно созвездия.

– Летучая Рыба[24].

– Летучая Рыба? – Анна бросает на меня удивленный взгляд.

– Это, возможно, одно из самых крошечных созвездий южного неба.

– О, так, значит? – Анна встает и подходит к стене. К той самой трещине, которую я загадал. Она проводит по ней пальцем и дорисовывает созвездие. – Летучая Рыба.

Я широко ухмыляюсь.

– Твои знания о созвездиях не ограничиваются лишь теми, которые можно наблюдать отсюда. – Невозможно наслаждаться этим еще больше. – Отлично сыграно, Анна Слева Направо и Справа Налево.

И вот уже Анна рисует пальцем созвездия на моем голом плече.

Я мог бы лежать так – вот прямо так – вечно.

– Анна? – когда я произношу ее имя, она единственная Анна во всем мире. – Что ты думаешь про время?

– Про время? – Волосы падают ей на лицо, когда она склоняет голову набок.

– Это стрела, которая летит в одном направлении? Или волна, которая то поднимается, то опускается? Или это одновременно все, что происходило, будет происходить и происходит, но только нам не дано это осознать?

Анна не слишком любит рассуждения на отвлеченные темы и прочую лирику. Я даже жду, что она лишь посмеется над моим вопросом.

– Я думаю, что время относительно, – она не перестает меня удивлять.

– В сравнении с вечностью? Или со скоростью света? – спрашиваю я у нее.

Анна кладет голову мне на грудь и прислушивается к биению моего сердца.

– С вечностью.

Глава 29

В лачуге есть одна расшатанная половица. Я притворяюсь, что не знаю про нее, не знаю про то, что под этой доской спрятан металлический диск, похожий на монету.

Я притворяюсь, что этого кусочка металла никогда не существовало, а Анна никогда не вздрагивала.

Я притворяюсь, что в мире нет ничего, кроме нас.

Благодаря Джексону с каждым днем делать это становится все проще. Он все больше и больше времени проводит в море, а в те ночи, когда мы не выбираемся на маяк, спит в своей лодке. Мы с Анной почти не видимся с ним, а значит, Джексон не знает, насколько я близок к полному выздоровлению.

Это лишь вопрос нескольких дней.

– Готов к испытанию? – спрашивает меня Анна.

– Всегда готов!

– Поднимайся на матрас, а потом спускайся на пятнадцатую! – генералу Анне нравится отдавать приказы. Подозреваю, именно поэтому она так любит играть в «Доски на полу». Ну, и еще, пожалуй, из-за штрафов за каждую ошибку.

– А после пятнадцатой?

Каждая половица на полу имела свой номер. Это напоминало игру в «Пол – это лава» и прохождение полосы препятствий. Мне все еще было сложно сохранять равновесие и делать резкие движения, но мы с Анной пришли к молчаливому соглашению и притворялись, что я должен практиковаться еще больше.

– С пятнадцатой переходи на четырнадцатую, – отвечает Анна. Это будет легко. – С четырнадцатой на третью.

А вот тут мне уже придется чертовски постараться.

– С третьей на пятую, а потом на двадцать первую.

– С пятой на двадцать первую? – Для этого нужно будет взобраться на стол, перепрыгнуть на кухонную тумбу, а потом вернуться обратно – почти невыполнимая миссия.

Анна улыбается.

– А после двадцать первой переходи на шестнадцатую, потом на пятнадцатую, потом на четырнадцатую.

Эти маленькие шажки чаще всего самые сложные: непросто удерживать равновесие, передвигаясь по соседним доскам.

Но коварство Анны не знает границ.

– А после четырнадцатой… на первую, – она явно вознамерилась убить меня. – Оттуда на девятую, затем на тринадцатую, и на пятой мы закончим.

Я не спешу и мысленно прокладываю по комнате свой маршрут. Это будет нелегко. И все же я справляюсь. Перепрыгнув с тринадцатой половицы на пятую, я приземляюсь, выпрямляюсь, и смотрю на Анну, выгнув бровь.

– Готово.

Она выгибает бровь в ответ.

– Уверен? – судя по тону ее голоса, я что-то упустил. – Попробуй еще раз.

– Несносная девчонка.

– Ты слишком много общаешься с Джексоном.

В последнее время все реже, думаю я, но это не суть важно. Куда важнее, что Анна Слева Направо и Справа Налево не знает пощады.

Я начинаю все сначала, вскарабкавшись на матрас и спрыгнув с него на пятнадцатую половицу. Через три хода – четырнадцать-три-пять – до меня, наконец, доходит, что все это значит.

– Это не просто случайная последовательность чисел, – я пытаюсь сердито посмотреть на нее, но не получается. – Это шифр.

И довольно простой.

– Каждое число соответствует букве английского алфавита. «A» – это один, «B» – два… Пятнадцать – это «O».

Четыре хода, одно слово. «ONCE». Я вспоминаю оставшиеся числа, сопоставляю их с буквами.

Двадцать – один, шестнадцать, четырнадцать, пятнадцать. «UPON».

Один. «A».

Двадцать, девять, тринадцать, пять. «TIME».

– «Once upon a time», в тридевятом царстве…

Три длинных шага, и Анна уже стоит рядом со мной на пятой половице. Усмехаясь, она закидывает руки мне на шею. Ее тело покачивается, и я подхватываю ритм.

Мы танцуем.

– В тридевятом царстве, в тридевятом государстве жил-был ты.

Глава 30

Я снова в каменной комнате. Начав с центра лабиринта, пытаюсь найти выход, но все пути заблокированы. Выхода