Красный священник - Е. Юань

локонов девы мало-помалу разгладились. Девушка с натужной грацией поднялась на ноги, подошла к разрубленной на куски кровати, подхватила с пола ночную сорочку и облачилась в неё.

Изящно откинув смоляные пряди, она приблизилась к ростовому зеркалу и плавно провела правой ладонью по глади стекла.

Поверхность мгновенно занялась безмолвным черным пламенем, жадно пожирающим воздух. Огонь иссяк так же стремительно, как и вспыхнул, оставив после себя лишь бездонную, непроницаемую глубину зазеркалья.

Тени внутри задрожали, вылепливая кристально четкую картину грязных, зловонных стоков. И там, распластавшись по стене тончайшим слоем, застыл мужчина в потертой треуголке и темно-красном камзоле. Словно ожившее полотно, он взирал на девушку сквозь немыслимую пространственную толщу.

Обладательница миловидного округлого личика и слегка раскосых глаз выдержала этот немигающий взгляд пару секунд, после чего внезапно издала тихий смешок.

Стоило этой улыбке расцвести на её губах, как утопающая во мраке комната словно озарилась незримым светом.

Слегка приоткрыв губы, она заговорила с явной, лукавой издевкой:

— Господин Герман Воробей, и это хваленое безумие и ледяная стать самого свирепого из авантюристов?

— Или же под этой маской скрывается заурядный паяц?

Тот факт, что Демонесса Трисси играючи раскусила его истинную личину, Клейна совершенно не ошарашил. В конце концов, он заявился к ней в обличии «Адмирала Крови» Сеньора, а для всего мира этот пиратский владыка давным-давно числился в трофеях Германа Воробья.

Когда Трисси, зализывая раны, пряталась в стоках, ее мысли занимала исключительно жажда мести. Ей было не до пиратских сводок, и пробел в знаниях о судьбе адмирала выглядел вполне логично. Но вздумай она вылезти из норы и не прощупать подноготную собственного компаньона — это стало бы вопиющим, позорным фиаско для мастера, прошедшего горнило «Убийцы» и «Подстрекателя».

А прошлые злодеяния Трисси железобетонно доказывали: пускай она и отъявленная стерва, но с мозгами у неё полный порядок.

Клейн благоразумно не стал препираться. Дернув за ниточки бумажного Сеньора, он заставил марионетку усмехнуться и лаконично парировать:

— А с какой стати паяц не может быть безумным и ледяным?

Не дав Трисси и шанса на колкость, он молниеносно сменил русло беседы:

— Насколько глубоко вы успели копнуть под того начальника королевской дворцовой стражи?

Лицо Демонессы заметно помрачнело, и она процедила:

— Чтобы выудить хоть крупицу истины, потребуется добрый месяц, а то и все два.

— Если возникнет нужда подставить плечо — можете смело обращаться ко мне, — с нажимом напомнил Клейн.

Трисси презрительно фыркнула:

— Мы в Баклунде, и в этой партии грубая сила — отнюдь не панацея от всех бед.

— Впрочем, упускать шанс сыграть чужими руками не в моих правилах.

— Господин Герман Воробей, раз уж маски сброшены, не соизволите ли вы предоставить мне более надежный канал для связи?

«А звучит так, будто у меня номерок стреляют…» — сыщик, погрузившись в секундные раздумья, ровным тоном выложил алгоритм призыва госпожи посланницы. При этом он педантично, с особой дотошностью подчеркнул, что золотая монета — краеугольный камень всего таинства.

Ведьма больше не проронила ни слова. Плавно вскинув правую руку, она вновь коснулась зазеркалья.

Безмолвное черное пламя взметнулось ввысь и бесследно растаяло, вернув ростовому стеклу первозданный, заурядный вид.

В зловонных катакомбах бумажный «Адмирал Крови» Сеньор сноровисто зарыл зеркальный осколок обратно в грязь. Съежившись до размеров серой крысы, болванчик пулей рванул в самые глубокие, кишащие хищниками недра стоков, дабы послушно скормить себя местной фауне.

В спальне особняка на улице Бёклунд, 160, Клейн наглухо задернул портьеры и вальяжно опустился в мягкое кресло-качалку.

Положа руку на сердце, он уже искренне сожалел о том, что ударил по рукам с этой ведьмой.

Интуиция настойчиво шептала: Трисси тащит на себе отпечаток воли самой «Изначальной Демонессы». А её ослепляющая жажда мести превращала её в настоящую пороховую бочку с подожженным фитилем. Одному богу известно, в какой именно миг она сорвется в бездну безумия.

«Вздумай эта психопатка сорваться с цепи, она неминуемо обрушит на город чудовищную катастрофу… Дьявол, надо было пустить её в расход еще тогда…» — юноша тяжело, с горечью вздохнул. Сноровисто обустроив алтарь, он переправил тот самый вязкий черный комочек прямиком в таинственные чертоги над серой мглой. Там сыщик вознамерился раскинуть карты на текущие координаты Трисси и ее душевное состояние за последние дни.

Спустя полминуты гадание предсказуемо уперлось в глухую стену.

Подобное фиаско лишь подлило масла в огонь его паранойи. Этот вердикт кристально ясно вопил лишь об одном: Трисси уже де-факто возвысилась до статуса благословенной самой «Изначальной Демонессы»!

…………

На следующее утро, покончив с завтраком, Клейн лично принялся раздавать указания мажордому Вальтеру и его новоиспеченному помощнику, камердинеру Ричардсону. Им предстояло рассортировать дары, якобы привезенные хозяином из Южного континента.

Добро с лихвой набило целый саквояж: тут тебе и элитные кофейные зерна «Фермор», и забористый восточнобаламский табак, и благородное вино из Долины, и даже диковинные статуэтки, вырезанные из человеческих костей.

Все эти диковинки надлежало разнести по соседским особнякам, дабы выразить глубочайшее почтение Дуэйна Дантеса и громогласно заявить о его триумфальном возвращении в столичный высший свет.

— Когда будете преподносить это вино из Долины парламентарию Махту или его супруге, не забудьте невзначай обронить: напиток просто идеально раскрывается в коктейлях с кислинкой, а в тандеме с лимонным соком и вовсе творит чудеса, — со знанием дела напутствовал Клейн дворецкого.

К раздаче гостинцев следовало подходить с ювелирной, светской тонкостью, скрупулезно подстраиваясь под вкусы адресатов. К примеру, самый ходовой нынче на Южном континенте товар — тоник для роста волос из дерева Донингсман — в качестве подношения был бы чистой воды самоубийством. Подобный дар легко могли расценить как наглую, изощренную насмешку.

Вальтер с абсолютной, профессиональной серьезностью кивнул:

— Слушаюсь, сэр.

Не дождавшись от нанимателя иных распоряжений, Ричардсон скользнул взглядом по оставшейся горке подарков и почтительно поинтересовался:

— Куда прикажете доставить эти?

— Это сувениры для сотрудников благотворительного фонда. Я раздам их лично, — с мягкой улыбкой отозвался Клейн.

Следом он указал на золотой талисман, покоящийся в его собственной руке:

— К моему глубочайшему сожалению, я пропустил рождение ребенка доктора Аарона. Подобную оплошность надлежит искупать личным визитом и искренними извинениями. Хе-хе, наведаюсь к нему после обеда и преподнесу малышу этот оберег, пропитанный подлинным колоритом Южного континента.

«Хотя, готов биться об заклад, младенцу Уиллу Осептину Цересу эта побрякушка и даром не сдалась… Уж лучше бы, нет, скорее уж „он“, предпочел огромное ведерко мороженого…» — мысленно проворчал про себя сыщик, завершив вслух свою речь.