Красный священник - Е. Юань

Сущие пустяки, малыши всегда так бурно реагируют.

Как раз в этот спасительный миг горничная внесла трехъярусную этажерку с десертами для послеобеденного чая. Этот маневр позволил хозяевам и гостю виртуозно сменить тему, вернув беседе былую, теплую непринужденность.

Попивая чай вприкуску с пирожными, Клейн принялся травить байки о диковинных обычаях Восточного и Западного Балама. Чета Ааронов вкупе с подрастающими сорванцами слушала, разинув рты, то и дело засыпая рассказчика жадными расспросами.

Посреди этого увлекательного повествования Клейн внезапно повернул голову к коляске и с мягкой улыбкой поинтересовался:

— Сдается мне, мой подарок пришелся тебе не по вкусу?

Пока сыщик задавал этот вопрос, ни супруги, ни остальные домочадцы в гостиной даже бровью не повели. Они всё так же завороженно, с пугающей самоотдачей внимали его рассказам.

Ибо в тех искусно сплетенных иллюзиях, что Клейн набросил на их разумы, его байки лились рекой, не прерываясь ни на секунду!

Щеголяющий пухлыми ручонками Уилл Осептин недовольно фыркнул и отозвался высоким, ребячим голоском:

— Какой вообще прок от этой побрякушки?

— Лучше бы уж притащил ведерко «гуадара»! Ту дрянь хоть выпить можно!

Клейн с улыбкой покачал головой и плавно сменил тему:

— У меня для тебя припасена одна весьма занятная весть. Некто хорошенько приложил Уробороса, так что в обозримом будущем Ему явно будет не до поисков твоей скромной персоны.

Клейн благоразумно не отважился произносить имя или титул Адама вслух, да и в мыслях старался обходить их десятой дорогой. Юноша до смерти боялся, что этот всеведающий предводитель Ордена Сумеречных Отшельников почует неладное и тем самым выйдет на след «Змея Судьбы» Уилла Осептина.

От формулировки «брат Амона» сыщик тоже наотрез отказался. Одному богу известно, отирается ли этот «Ангел Времени» всё еще в Баклунде, и слишком частое упоминание Его имени могло ненароком спровоцировать роковое стечение судеб.

Впрочем, Клейн ни на йоту не сомневался: Уилл Осептин и без подсказок без труда смекнет, чьих рук дело ранение «Ангела Судьбы». Ведь среди тех, кто ныне здравствует в материальном мире и чья власть хоть на толику превосходит статус Уробороса, числятся лишь Адам да Амон.

А уж то, что сыщик употребил слово «некто» в единственном числе, железобетонно отметало варианты с облавой целой стаи ангелов или использованием запечатанных артефактов нулевого ранга.

Уилл Осептин погрузился в непродолжительное, задумчивое молчание, после чего выдал:

— А я ведь предупреждал: в долгосрочной перспективе эти твои выкрутасы с линией судьбы сулят лишь благо.

Благополучно закрыв вопрос с разведданными, Клейн уже вознамерился развеять морок, как вдруг до его слуха донеслось недовольное бурчание младенца:

— Эх, прямо до одури захотелось стаканчик «гуадара». И желательно со льдом.

— Подобное пойло детям категорически противопоказано! — с абсолютно каменным, предельно суровым лицом отрезал Клейн, наглухо обрывая иллюзию. Потянувшись к столу, он подхватил одну из вазочек с мороженым, что только-только принесла горничная.

Затем, под внимательными, недоумевающими взглядами Аарона и Вильмы, юноша зачерпнул серебряной ложечкой приличный кусок ледяного лакомства и, расплывшись в теплой улыбке, принялся дразнить карапуза:

— Уилл, хочешь кусочек?

— Ну же, хочешь?

Мадам Вильма тотчас же разразилась добродушным, мягким смехом:

— Ох, наш Уилл к такому угощению совершенно равнодушен.

Не успели эти слова растаять в воздухе, как Клейн бесцеремонно отправил содержимое серебряной ложечки прямиком себе в рот.

— Уа-а-а!

Карапуз в детской коляске мгновенно зашелся в истошном, оглушительном реве.

Глава 980

Выбор объекта для паразитирования

После долгих уговоров и ласк Аарону Цересу и Вильме Глэдис наконец-то удалось утихомирить расплакавшегося младенца.

Фух… Высокий, худощавый Аарон с облегчением выдохнул. Выпрямившись и поправив очки в золотой оправе, он виновато кивнул гостю и, потратив пару секунд на формулировку мысли, произнес:

— Прошу прощения, все дети такие.

— Совершенно верно, — с улыбкой отозвался Клейн, всем своим видом показывая, что ничуть не в обиде.

Изящно сменив тему, юноша продолжил делиться впечатлениями о своих скитаниях по Западному и Восточному Баламу.

Под шумок этой светской болтовни он в очередной раз пустил в ход паранормальные таланты, погрузив всех простых смертных в гостиной в глубокую иллюзию. Сам же сыщик подхватил недоеденное мороженое, сменил серебряную ложечку на чистую и, расплывшись в мягкой усмешке, подошел прямо к детской коляске:

«Уилл, угостишься?»

Не дожидаясь ответа от укутанного в серебристый шелк пухлого карапуза, Клейн добавил с еще большей, обволакивающей теплотой в голосе:

«Раз уж ты благополучно появился на свет, то наверняка уже способен складывать бумажных журавликов. Согласись, так мне не придется обивать ваши пороги слишком часто. Сам понимаешь, подобные зачистившие визиты неминуемо вызовут подозрения».

Уилл Осептин Церес лишь смерил его тяжелым, недовольным взглядом, так и не проронив ни звука.

Клейн и не подумал отступать. Прихватив со столика лист добротной белой бумаги, он невозмутимо опустил его прямо в коляску.

Затем юноша наклонился и зачерпнул серебряной ложечкой крошечную порцию ледяного лакомства.

«Все дары судьбы заранее имеют свою, незримую цену, не так ли?» — издал тихий смешок сыщик, слегка покачивая ложечкой.

Возлежащий на подушках Уилл вскинул пухлую левую ручку. Вытерев всё еще влажные от слез щеки, он недовольно пробурчал:

«Для магов Пути „Судьбы“ всё работает иначе: сперва мы сполна оплачиваем счет, и лишь затем покорно дожидаемся обещанных даров».

Бросив эти слова, пухлый карапуз вцепился в белый лист. С натугой, едва заметно всхлипывая от обиды, он принялся неуклюже складывать бумажного журавлика.

Клейн же так и застыл перед коляской, бережно удерживая ложечку с мороженым на весу и с улыбкой созерцая эту умилительную сцену.

…………

Тем временем от улицы Пинстер отъехал наемный экипаж, держа курс прямиком на собор Святого Самуила.

Минуя роскошный особняк под номером сто шестьдесят на улице Бёклунд, Леонард Митчелл бросил короткий взгляд в окно и, словно обращаясь к самому себе, проронил:

«Дуэйн Дантес тоже вернулся».

В его голове тут же раскатилось эхо знакомого, слегка надтреснутого старческого баритона:

«Нити судьбы рано или поздно сплетутся воедино».

«Старик, стоило тебе вынырнуть из спячки, как ты заделался заправским шарлатаном-пророком», — не удержался от едкой колкости Леонард.

Паллес Сороастр лишь глухо усмехнулся, благоразумно оставив шпильку без ответа.

Прибыв в собор Святого Самуила, Леонард под чутким руководством пастора проследовал прямиком в кабинет архиепископа Баклундской епархии — святого Энтони.

Энтони Стивенсон, облаченный в черную сутану с алыми вставками, застыл в густой тени массивного шкафа. Его гладко выбритое лицо и бездонные, темные глаза источали такую первобытную ауру, словно он был неким неведомым, всевидящим божеством, сокрытым в пучинах