Красный священник - Е. Юань

оставленных Богом, а заодно добывают специфические ингредиенты для ритуалов пробуждения.

— Едва наклевывается стоящий след, мы немедля берем его в разработку. А скопив нужный арсенал материалов, принимаемся экспериментировать с обрядами воззвания, отчаянно силясь нащупать самый убойный вариант. Бразды правления этими изысканиями лежат на мне, я же выступаю и стержневым элементом таинства.

«Звучит так, словно он до одури этим гордится…» — сыщик закинул еще парочку вопросов касательно местных раскладов и получил такие же исчерпывающие, дотошные отчеты.

Наконец, немного поразмыслив, он нацепил на лицо маску свинцовой серьезности и изрек:

— Повинуясь божественному оракулу, отныне и впредь вы беспрекословно исполняете мою волю.

Патрик Брейн тотчас же вскочил на ноги и отвесил глубокий, торжественный поклон:

— Слушаюсь, ваше превосходительство.

Клейн едва заметно кивнул:

— Пункт первый. Свернуть любые обряды и прекратить сбор материалов. Владыка уже пробудился ото сна и ныне черпает силы для восстановления. Любой посторонний шум сейчас лишь помешает Его покою.

В картине мира Клейна любые потуги Брейна и его свиты, в какую бы изящную форму они ни облекались, в конечном счете били в одну точку: искусственного бога Смерти, то бишь в саму «Уникальность» этой стези. Подобные всплески неизбежно спровоцировали бы ее дальнейшее пробуждение, что могло вставить палки в колеса Богине Вечной Ночи в Ее попытках узурпировать этот артефакт.

И пускай самого Клейна такой расклад, возможно, и не слишком бы опечалил, раз уж Богиня Вечной Ночи любезно перенаправила этого фанатика прямиком к нему, юноша был просто обязан перекрыть кислород его самодеятельности.

Эти доводы не вызвали у Патрика Брейна ни тени сомнений. Как-никак, бог Смерти и впрямь восстал из небытия, а любые дальнейшие попытки «пробуждения» теперь граничили с откровенным, назойливым святотатством.

Немного поразмыслив, этот «Неумирающий» взял инициативу в свои руки:

— Ваше превосходительство, каковы будут наши дальнейшие шаги?

Клейн с одобрительной улыбкой отозвался:

— Продолжайте рыть носом землю в поисках реликвий Владыки. Это послужит отличным катализатором для Его скорейшего возрождения.

На этой ноте он уже было вознамерился перейти ко второму пункту, однако вовремя спохватился. Резонно рассудив, что зацепок может оказаться с гулькин нос и маящиеся от безделья сектанты неминуемо вляпаются в какую-нибудь историю, сыщик поспешил добавить:

— Вдобавок, вы и ваши люди обязаны развернуть на своих мануфактурах и в иных подконтрольных районах масштабную кампанию по ликвидации неграмотности. Открывайте вечерние школы, организуйте курсы. Вытаскивайте народ из пучины дремучего невежества и варварства.

Дабы придать своим словам железобетонный вес, Клейн благоговейно прижал правую руку к груди и заговорил тоном истового проповедника:

— Бог рек: лишь тот, кто зрит истину, способен обрести подлинную веру.

— Бог рек: заблудшим надлежит сперва выковать стальное тело и вооружить разум, ибо в дарованном Им царстве нет места ни дикости, ни слепому неведению.

Патрик Брейн и в мыслях не держал подвергать слова Дуэйна Дантеса сомнению. Его ни на йоту не смутило, что этих догматов отродясь не водилось в фолиантах Спиритического культа. В конце концов, перед ним стоял благословенный посланник, глас самого божества в материальном мире!

Искренне, с благоговением кивнув, он произнес:

— Я намертво впечатаю в сердце эти божественные наставления.

— Да обретет каждая душа вечную жизнь в чертогах нашего Владыки!

Обронив эту клятву, полубог вскинул руки в характерном молитвенном жесте фракции искусственного бога Смерти: ладони воздеты ввысь, большие пальцы сведены вместе и упираются точно в центр лба.

В их извращенной оккультной доктрине эта точка олицетворяла эпицентр внутреннего Подземного царства каждого «Привратника», символизируя престол самого бога Смерти.

Клейн безупречно зеркально повторил жест и слова, после чего продолжил:

— Пункт второй. Любые депеши и приказы, прилетающие с Южного континента, от кого бы они ни исходили, отныне первым делом ложатся мне на стол. Никакой самодеятельности без моей отмашки. Если я накладываю вето — вы беспрекословно исполняете его, отстукивая ответ строго по моему сценарию.

Юношу до смерти пугала мысль, что этот хваленый верховный жрец Хайтер — ангел из домена Смерти — всё еще одержим идеей вылепить искусственное божество и начнет то и дело подкидывать Патрику сотоварищи свежие, взрывоопасные поручения.

К тому же ему кровь из носу требовалось выиграть время для Богини, дабы Она успела наглухо подмять под себя «Уникальность» Пути «Смерти». Хайтер и та парочка святых не должны были почуять ни малейшего подвоха, иначе их отчаянный, загнанный в угол бунт мог бы обернуться кровавой баней.

Брейн проглотил и это условие без тени протеста:

— Повинуясь, ваше превосходительство!

Благополучно расставив все точки над «i» в этих двух критических вопросах, Клейн, ни единым мускулом не изменившись в лице, мысленно с облегчением выдохнул. Тщательно подбирая слова, он изрек:

— Третий пункт. Впредь, без моего прямого вызова, вы не смеете обивать пороги моего дома. Вся рутинная связь осуществляется исключительно через посланников.

— Вы же прекрасно понимаете: в астральном мире таится немало сущностей, которые спят и видят, как бы сорвать возрождение нашего Владыки.

Патрик Брейн сурово, с пониманием кивнул:

— Кристально ясно.

— Заклинание для моего гонца звучит так: «Дух, странствующий в высших сферах, абсолютно дружелюбное создание, связанный контрактом партнер Патрика Брейна».

«Так и знал. Чтобы полубог из Пути „Смерти“ и без личного курьера — нонсенс… Как-никак, на этой стезе обзавестись гонцом можно уже на шестой Последовательности…» — Клейн, не раздумывая ни доли секунды, размеренно, без спешки произнес:

— Зарубите себе на носу: зов для моего посланника таков: «Дух, скитающийся во лжи, дружелюбное создание, поддающееся призыву, курьер, принадлежащий исключительно Герману Воробью». И да, имейте в виду: что за отправку, что за получение депеши вам придется отстегивать по золотой монете. Таков уж уговор.

Сыщик умышленно вытащил на свет божий ниточку, связывающую Германа Воробья с Дуэйном Дантесом, отчаянно жаждал прощупать реакцию своего новоиспеченного подчиненного.

— Герман Воробей… — озадаченно перекатил на языке это имя Патрик Брейн. Внезапно его лицо озарилось догадкой, и полубог с неподдельным, почти восторженным изумлением воскликнул: — Ваше Высочество «Консул Смерти»?

«Хвала небесам. Пускай этот парень и является побочным продуктом богомерзкого ритуала, помноженным на слепой фанатизм, но мозги у него работают исправно. Способен сознательно выуживать агентурные сводки и грамотно складывать два и два…» — сыщик беззвучно перевел дух и с легкой улыбкой отозвался:

— Отнюдь. Он — мой наставник.

Брейн глубокомысленно кивнул: теперь в его голове сложилась кристально ясная, железобетонная картина происходящего.

Клейн без труда раскусил мысли собеседника, однако благоразумно не стал их развеивать. Вальяжно закинув правую ногу на левую