Красный священник - Е. Юань

восьмого вечера. Улица Бёклунд, 39. Резиденция парламентария Махта.

Клейн, облаченный в безупречный фрак, неспешно сошел с подножки экипажа. На ходу застегивая пуговицы и оставив позади журчащий в свете газовых фонарей фонтан, юноша переступил порог парадного холла. Его взору тут же предстал Мори Махт, щеголяющий в оливково-зеленом военном мундире, украшенном оранжево-красной орденской лентой и боевыми наградами.

Его супруга, леди Лиана, наряженная в изящное платье с открытыми плечами, с теплой улыбкой обратилась к Дуэйну Дантесу:

— Добро пожаловать, наш неутомимый странник. Мы все сгораем от нетерпения услышать о ваших захватывающих приключениях в Западном и Восточном Баламе.

— Сдается мне, впору уже обивать пороги газетных редакций и выбивать себе авторскую колонку путешественника? — с непринужденным смешком парировал Клейн.

Парламентарий Махт, будучи тем самым человеком, что лично свел Дантеса с нужными людьми, кристально ясно понимал истинную, теневую суть его коммерческого вояжа на Южный континент. Обменявшись с гостем многозначительным взглядом, политик шагнул навстречу. Скрепив приветствие крепким, дружеским объятием, он вполголоса бросил:

— Блестящая работа!

Клейн ответил сдержанным, благодарным кивком и тут же виртуозно сменил тему:

— Как вам мой скромный презент? Пришелся по вкусу?

Он имел в виду ту самую бутылочку долинного вина, идеально подходящего для терпких, кисловатых коктейлей.

— Выше всяких похвал. В этом букете кроется та самая щемящая ностальгия по былым армейским денькам, — с абсолютно искренней теплотой отозвался Махт.

Сыщик уже изготовился проследовать в бальный зал, как вдруг интуиция шепнула, что в привычной картине чего-то не хватает. Окинув холл беглым взором, он с легким недоумением поинтересовался:

— Мисс Хейзел не почтит нас своим присутствием?

— Неужто уже отбыла в свой женский пансион?

Леди Лиана сокрушенно покачала головой:

— Увы, нет. Бедняжка слегла с хворью. А учеба в пансионе стартует лишь в сентябре.

— Подхватила простуду? — с вежливым, протокольным участием светского гостя осведомился Клейн.

Парламентарий Махт лишь развел руками, выдавив кривую усмешку:

— Если бы. Пару дней назад, гостя в нашем загородном поместье, она имела несчастье нарваться на какую-то бешеную крысу. Тварь цапнула её, и рана всё никак не затянется.

«Хейзел укусили… да еще и какая-то бешеная крыса…» — Клейн медленно, глубокомысленно кивнул:

— Вызывали лекаря?

— И, смею спросить, ту злосчастную бестию изловили?

— Доктор уже вколол ей нужные снадобья, дабы пресечь заразу на корню, — лаконично отрезал Махт. — Что же до грызуна — он как в воду канул. Пожалуй, придется завести в усадьбе парочку-тройку кошек для острастки.

Глава 981

Решение Хейзел

Выслушав ответ парламентария Махта и сопоставив его с уже известными фактами, Клейн сделал предварительный вывод: та самая крыса из загородного поместья, скорее всего, и есть полубог Пути «Мародера», что вился вокруг Хейзел. Что же до того, с какой стати этот тип слетел с катушек и цапнул свою подопечную — сие пока оставалось тайной, покрытой мраком.

Юноша едва заметно кивнул и, привычным жестом очертив на груди четыре точки по часовой стрелке, произнес:

— Да пребудет с ней милость Богини.

Обронив это, он миновал хозяев и проследовал в бальный зал, дожидаясь начала сегодняшнего торжества.

…………

Тем временем в одной из спален на третьем этаже Хейзел, явно пребывая в упадке духа, с ногами забралась в кресло-качалку, зябко подтянув колени к груди.

Её левая кисть была туго перебинтована, кровь уже не проступала сквозь плотную ткань. Лицо девушки казалось непривычно мрачным, от былого надменного высокомерия не осталось и следа.

С того самого мига, как в загородном поместье обернувшийся грызуном наставник внезапно вонзил в неё зубы, Хейзел пребывала в этом глухом оцепенении. Разум заволокло мутной пеленой, а мысли путались, словно бешеная тварь прокусила ей не руку, а саму душу.

Её извечная спесь пустила корни задолго до этого: безупречное воспитание, блестящий ум, ослепительная внешность, принадлежность к высшему свету и не по годам зрелые суждения — всё это неизбежно накладывало свой отпечаток. Однако до столкновения с паранормальным миром эта гордыня не выходила за рамки светской нормы. Хейзел не мнила себя существом иного порядка, стоящим на ступень выше заурядных смертных.

Но теперь её учитель — подлинный столп её новой гордости, живое воплощение чудесной судьбы и неиссякаемый источник силы — вдруг деградировал до состояния грязного животного. Мало того, что его речь превратилась в невнятное бормотание, так он еще и лишился рассудка, дико набросившись на неё! Этот удар безжалостно разбил вдребезги всю её картину мира. Девушка невольно задалась леденящим вопросом: неужто магия делает человека не возвышенным над толпой, а лишь приближает его к гротескным монстрам?

В вихре этих тяжелых раздумий Хейзел бессознательно заправила за ухо прядь темно-зеленых волос, чувствуя, как льющаяся снизу легкая, беззаботная музыка вызывает лишь глухое раздражение.

И в этот самый миг скрипнула приоткрываемая дверь. Девушка слегка заторможенно повернула голову.

В спальню шмыгнула серая крыса с лоснящейся, гладкой шкуркой. Её глаза-бусинки отливали непривычно глубоким, почти темно-багровым оттенком.

— Хейзел, — низким, хриплым голосом позвал зверек.

Девушка на долю секунды опешила, но тут же ее лицо озарилось искренней радостью. Судорожно вскочив на ноги, она выпалила:

— Учитель, вы… вы пришли в себя?

Не успели эти слова растаять в воздухе, как она с первобытным ужасом узрела, что из всех углов, из-под кровати и со стороны балкона в комнату ползут полчища серых крыс. Их глаза всё так же мерцали зловещим багрянцем, вот только из пастей вырывался лишь истошный, мерзкий писк.

Отпрянув в животном страхе, Хейзел споткнулась о край кресла-качалки. Взмахнув руками и чудом удержавшись на ногах, она с трудом поймала равновесие.

Но стоило ей вновь поднять взгляд, как всё наваждение бесследно испарилось. Никаких крыс с багровыми глазами. Да и сама дверь спальни оставалась наглухо запертой.

Вся эта жуткая сцена оказалась лишь зыбкой галлюцинацией, бредовым кошмаром наяву, порожденным её собственными растерзанными нервами!

Погрузившись в недолгое, звенящее молчание, Хейзел плотно сжала губы и тяжело, надрывно выдохнула.

Тяжело рухнув обратно в кресло, она принялась устало массировать виски.

Однако, разминая пульсирующую голову, девушка всё сильнее хмурилась. Тот мимолетный морок казался чересчур сюрреалистичным, в нем крылась какая-то кричащая фальшь.

Её карие глаза задумчиво блеснули. Потянувшись к шее, Хейзел выудила из-под ворота ожерелье и намертво зажала его в кулаке.

Артефакт венчали семь безупречно прозрачных изумрудных камней, окаймленных россыпью мелких бриллиантов и расположенных на идеально равном расстоянии друг от друга.

Один из изумрудов вдруг плавно налился глубоким свечением. Изумрудные блики мягко омыли