Красный священник - Е. Юань

ту самую крысу-переростка, в которой угнездился полубог-«Мародер».

Когда пылевая буря осела, из развороченного кратера шибануло густым, тошнотворным душком свежей крови. Всю округу усеяли рваные ошметки плоти самых разных форм и калибров.

«Сдох?» — Клейн, взирая на последствия этой ковровой бомбардировки глазами своих марионеток, мысленно задался вопросом.

Однако юноша тут же сурово сдвинул брови: среди кровавого месива не наблюдалось ни малейших признаков кристаллизации Потусторонней характеристики.

В голове молнией пронеслись мысли, и он сноровисто выудил золотую монету, звонким щелчком подбросив её в воздух.

Пока соверен находился в полете, перед его внутренним взором калейдоскопом замелькали картины — прямые откровения, дарованные астральным телом.

Вознесшись до статуса полубога, Клейн мог играючи выуживать из таких примитивных прорицаний куда более глубокий и исчерпывающий пласт знаний, нежели в былые времена!

Глава 983

Твоим именем

Щелк!

Кувыркающаяся в воздухе золотая монета легла точно в ладонь Клейна. Юноша даже не удосужился взглянуть, выпал ли орел или решка: перед его мысленным взором уже намертво застыла кристально ясная картина.

Могучие деревья возвышались посреди густых зарослей кустарника. Редкая пелена облаков в заоблачной выси оказалась не в силах скрыть россыпь мерцающих звезд на «черном бархате» небосвода. В ночной тиши разносился стрекот насекомых, причудливо сплетаясь с долетающим издали гвалтом — эхом паники, охватившей загородное поместье после двух прогремевших взрывов.

Опираясь на познания в астрологии, Клейн молниеносно и безошибочно вычислил координаты увиденного пейзажа. В следующее мгновение его силуэт растаял, вынырнув уже подле принявшего облик «Германа Воробья» Энъюни. Сыщик мертвой хваткой вцепился в плечо своего «Победителя».

В процессе этой телепортации юноша сноровисто выудил обратно прозрачных червей, заложенных в тушки крыс и насекомых, после чего наглухо оборвал двустороннюю связь через «нити духовного тела».

Потратив на всё про всё пару жалких секунд, он вместе с марионеткой бесследно испарился с территории погружающегося в хаос поместья, благополучно перенесшись в ту самую точку, что предстала ему в видении.

Местечко в точности повторяло дарованное откровение: здесь царило абсолютное, звенящее безмолвие, в котором можно было отчетливо расслышать, как ночной ветер шуршит листвой и ветвями кустарника.

В глазах Клейна тотчас же проступили мириады иллюзорных, тончайших черных нитей. Каждая из них тянулась от живого существа, наделенного хоть каплей духовности.

Их счет шел не на десятки — паутина была поистине чудовищной, необъятной. Вздумай сыщик дотошно препарировать каждую ниточку, отчаянно силясь вычислить среди лесной фауны ту самую, таящую угрозу, на это ушла бы уйма драгоценного времени.

Впрочем, пороть горячку Клейн не собирался. В одном он был уверен железобетонно:

Если в карманах этого полубога из Пути «Мародера» не завалялось какого-нибудь артефакта заоблачного класса, гадание било точно в цель. Как-никак, вознесшись до «Мага причуд», юноша не только изрядно прокачал профильные таланты, но и расширил канал, по которому мощь серой мглы просачивалась в реальность. Симбиоз этих факторов даровал ему потрясающую силу прорицания. Даже не воспаряя в таинственные чертоги, на ступени святых он смело мог тягаться в этом искусстве с адептами Пути «Судьбы». А уж учитывая, что мишень балансировала на грани срыва, и её боевой потенциал рухнул на самое дно, сомневаться в результате не приходилось.

Именно поэтому Клейн ни на йоту не сомневался: беглец засел где-то здесь, в этой заросшей кустарником рощице, и никуда дальше не ушел.

Опираясь на эти выводы, сыщик резонно рассудил, что самая выигрышная тактика — взять противника на измор:

Полубог-«Мародер» и без того дышал на ладан. Его рассудок метался на самом краю гибельной пропасти потери контроля. Пережив ожесточенную схватку и будучи вынужденным сбросить крысиную оболочку, ублюдок лишь усугубил свое и без того плачевное положение. Оказавшись загнанным в угол, лишенный спасительной подпитки, он рано или поздно неминуемо сорвется в бездну. Клейну время играло на руку, а вот врагу каждая секунда промедления стоила жизни.

Под мерный, волнами накатывающий стрекот ночных насекомых Клейн, затаившись в ожидании, сноровисто обращал мелкую живность в новых марионеток. Параллельно он велел «Победителю» Энъюни разорвать дистанцию и отступить почти на километр, надежно укрывшись вдалеке. При этом юноша маниакально бдил за собственными «нитями духовного тела» — память еще свежа была тем фактом, что противник виртуозно умыкнул этот паранормальный навык у его куклы.

Внезапно его слух резанул тяжелый, надрывный вздох, словно исторгнутый из самых глубин истерзанной души.

Следом из нутра массивного дерева, возвышающегося чуть поодаль по диагонали, вырвался истошный, истеричный вопль:

'Зачем вы загоняете меня в угол?

Зачем ты давишь на меня?

Зачем вы все меня изводите⁈'

Под аккомпанемент этого полного первобытной, пронзительной ярости крика кора на стволе начала стремительно, лоскутами осыпаться. На обнажившейся древесине одна за другой хищно распахивались зияющие бреши, из которых сплошным потоком лезли диковинные, полупрозрачные черви, чьи тела делились на семь-восемь отчетливых сегментов.

В прозрачной плоти этих тварей мерцала сложная, объемная вязь таинственных узоров, а по кольцам-стыкам, казалось, струилось само время.

В ту же долю секунды рассудок Клейна провалился в глухую пустоту. Он напрочь лишился способности мыслить, мгновенно утратил контроль над «Воздушной пулей» и «Бумажной марионеткой», лишился брючного ремня, сюртука и цилиндра. На краткий миг юноша уподобился безжизненному, застывшему изваянию из плоти и крови.

Впрочем, для марионетки подобный конфуз не стоил и выеденного яйца. Болванчик по определению не нуждался в мозговой деятельности, а утраченные таланты можно было играючи вернуть, банально подсадив нового «червя».

Именно так: в ту самую секунду, когда раздался тот жуткий вздох, Клейн молниеносно, без малейших колебаний поменялся местами со своим «Победителем» Энъюни!

К тому же, этому «Победителю» совершенно не грозило сверкнуть исподним из-за украденного ремня. Под воздействием остаточной мощи «Безликого» его талия мгновенно раздалась вширь, намертво зафиксировав спадающие брюки.

Со всех сторон из-под земли и кустов хлынули новоиспеченные куклы — насекомые и крысы. Они плотным, непроницаемым кольцом взяли в клещи мутирующее дерево.

И в этот самый миг из ниоткуда плавно вынырнул голос, источающий легкую, безмятежную усмешку:

— Не поддавайся панике. Отбрось гнев. Любую проблему можно решить.

Этот тон таил в себе столь непререкаемую, обволакивающую силу убеждения, что чудовищная метаморфоза древа резко затормозилась. Лезшие наружу кольчатые черви покорно, один за другим, начали втягиваться обратно во мрак.

— В самом деле? — из недр сбросившего кору ствола раздался всё тот же голос. Былая клокочущая ненависть бесследно испарилась, уступив место растерянности. Казалось, беглец был почти сломлен и готов поверить незнакомцу.

Затаившийся вдалеке Клейн тоже внезапно ощутил, как эти слова проникают в самую душу. В его голове зародились ростки искреннего, глухого