Красный священник - Е. Юань

раскаяния: и с какой стати он так безжалостно припер к стенке этого полубога, столкнув его в пучину потери контроля?

Разум сыщика заволокло мутной пеленой. Ему почудилось, будто он напрочь забыл нечто критически важное, безнадежно утратив саму причину своего появления в этих краях.

А затем его взор выхватил мужской силуэт, неспешно вышагивающий из-за кустарника с мягким смешком на губах:

— Выдыхай. В моей власти наглухо остановить твою мутацию. Разумеется, при условии, что ты будешь безропотно исполнять мою волю.

Незнакомец щеголял в черном, похожем на мантию плаще, строгих брюках и начищенных до блеска туфлях. Широкий лоб, впалые щеки, элегантный цилиндр и — как финальный, кричащий штрих — характерный хрустальный монокль в правом глазу. Весь его облик источал утонченный, интеллигентный шарм.

Взгляд Клейна мгновенно заледенел, а в сознании оглушительным набатом взорвалось одно-единственное имя:

«Амон!»

Перед ним во плоти стоял тот самый «Богохульник» Амон, «Ангел Времени» Амон, Король Ангелов Амон, отпрыск самого Создателя — Амон!

И пускай Клейн кристально ясно понимал, что это лишь один из клонов, он не стал тратить ни доли секунды на пустые раздумья. Повинуясь инстинкту самосохранения, сыщик пустил в ход «Ползучий голод», и его тело начало стремительно наливаться прозрачностью.

Параллельно с этим «Победитель» Энъюни звонко щелкнул пальцами. Воспламенив припрятанные в кармане спички вкупе с валяющейся поодаль листвой, кукла совершила «Огненный скачок», мгновенно вынырнув плечом к плечу со своим хозяином.

Клейн мертвой хваткой вцепился в болванчика, и они синхронно, бесследно растворились в воздухе.

В голове юноши был высечен железобетонный план: вздумай Амон перерезать пути к отступлению, или задержись Энъюни хоть на миг — он бы без малейшей жалости бросил марионетку на произвол судьбы и в одиночку ушел в «Странствие» от греха подальше.

При таком чудовищном раскладе разменять куклу на собственную шкуру — сделка, о которой можно лишь мечтать!

Фортуна оказалась к нему благосклонна: клон Амона был всецело поглощен созерцанием сбросившего кору ствола. Богохульник не стал чинить препятствий, а может, попросту не успел.

Лишь когда силуэты Клейна и его марионетки окончательно растаяли, Амон притормозил. Слегка повернув голову, Он бросил мимолетный взгляд на то самое место, где они только что стояли. Глубокомысленно кивнув, Король Ангелов издал тихий смешок:

— Надо же, «Маг причуд» под крылом Богини Вечной Ночи.

Отведя взор, Он вновь сфокусировался на изуродованном мутацией древе и с мягкой улыбкой осведомился:

— Отпрыск рода Якоб?

— Д-да… Вы были знакомы с моими пращурами? — из недр ствола робко отозвался бывший крысиный полубог. В его голосе сквозила отчаянная, слепая надежда утопающего, внезапно нащупавшего спасительную соломинку.

Амон вальяжно коснулся подбородка, едва уловимо кивнув:

— Разумеется.

— На вкус они были весьма недурны.

Потомок Якобов наглухо онемел. Лишь спустя несколько долгих, томительных секунд из дерева вырвался вопль, до краев пропитанный первобытным, леденящим ужасом:

— Вы… Вы «Богохульник» Амон!

Из зияющих разломов на древесине вновь судорожно полезли сегментированные, полупрозрачные черви.

Вот только их рывок мгновенно окоченел — твари буквально застыли на месте, словно вмерзнув в янтарь.

Амон изящным жестом поправил хрустальный монокль за верхнюю и нижнюю грани, расплывшись в усмешке:

— Поздно спохватился, не находишь?

— Вздумай ты сопротивляться и рыпаться с самого начала, глядишь, и выгадал бы себе шанс. Но сейчас… Неужто ты всерьез поверил, что я явился сюда в гордом одиночестве?

Под аккомпанемент Его слов густой кустарник вокруг зловеще содрогнулся. На ветвях зашелестела листва, слетевшиеся невесть откуда птицы звонко, в унисон защебетали, и даже в ночном бризе проступил неуловимый, парализующий привкус первобытной чертовщины.

— Вы… — голос запертого в мутирующем дереве отпрыска Якобов оборвался на полуслове, наглухо захлебнувшись в пустоте.

Амон вальяжно сунул руки в карманы плаща, лениво протянув:

— Птички напели, что ваш род раздробился на жалкие, изолированные ячейки. Трясетесь, что стоит мне выцепить одного — и следом на крючок попадется весь выводок? Ах да, вы ведь, кажется, сколотили тайную ложу вкупе с недобитками Сороастров да прочим сбродом с Пути «Мародера»? И гордо величаете себя Отшельниками Судьбы?

— Сдается мне, ты как раз из их числа? Пожалуй, попытаюсь-ка я перенять твою личину да просочиться в эту ложу на разведку. Хех, только представь: в тайном обществе, сколоченном исключительно ради защиты от Амона и борьбы с Амоном, затесался сам Амон. Забавно звучит, не находишь?

На этих словах Он искоса мазнул взглядом по начавшему истошно раскачиваться полумутировавшему дереву и невозмутимо продолжил:

— Какая досада. Я тут пробежался по твоей судьбе: изрядным оккультным образованием ты явно не блещешь, а значит, и в ряды этой ложи затесаться никак не могла. Неужто от всей вашей ветви рода Якобов в живых осталась лишь ты одна?

— Примчалась в Баклунд, грезя раскопать сокрытые сокровища предков, но невесть как напоролась на фатальный удар и угодила под печать?

— Ха, от тебя за версту разит следами паразитирования в тушках заурядного зверья и векового, глухого молчания вдали от человеческого общества… Держу пари, ты до смерти недоумеваешь: с какой стати при возвышении на четвертую Последовательность ни в выуженных из зелья знаниях, ни в таинственном шепоте не прозвучало ни единого «предостережения» на этот счет? Что ж, открою секрет: это я его стер.

— Нет!

Исполненный первобытной ненависти и яда пронзительный визг разорвал тишину. В этом вопле клокотала такая невыразимая, сокрушительная агония, что кровь стыла в жилах.

Изуродованный мутацией ствол забился в еще более истошной, неистовой судороге, однако спустя жалкое мгновение внезапно замер, погрузившись в абсолютный, мертвенный покой.

Из его недр вырвались мириады крошечных, мерцающих искр света, стремительным потоком хлынув прямиком в тело Амона.

Тот изящно выудил шелковый платок, снял свой хрустальный монокль и, неспешно протирая стеклышко, пробормотал себе под нос:

— Воистину, какая непроходимая глупость. Стоило мне лишь брякнуть, что уже слишком поздно, как она тут же слепо в это уверовала. Главный изъян тех, кто балансирует на грани потери контроля, — тотальное отсутствие мозгов. Таких идиотов обвести вокруг пальца проще простого.

— Раскинь она умом хоть на секунду, как бы не раскусила подвох? Будь в моих силах играючи стереть её в порошок и умыкнуть её судьбу, с какой стати я бы вообще стал разводить тут такие долгие светские беседы? Эх, клон — он и есть клон…

К тому моменту, когда Амон водрузил монокль обратно на переносицу, струящееся из изуродованного ствола сияние было выпито Им без остатка.

В это самое время за кромкой кустарника мелькнул человеческий силуэт.