Место под солнцем - Полина Дашкова

Дозвонившись наконец до одного из нужных людей, Игорь нестал ничего объяснять, просто спросил, как связаться с кем-нибудь изоперативно-следственной группы, которая работает по убийству Калашникова.

– Прости, Игорек, ничем не могу тебе помочь, – ответилстарый знакомый из пресс-центра МВД, – и честно говоря, не советую ни к комудругому соваться с подобной просьбой. Понимаешь, какая штука, убийствоКалашникова курирует лично генерал Уфимцев, а он мужик крутой. С ним лучше несвязываться. Причем контроль его направлен именно на вашего брата,телевизионщиков и прессу, чтобы вы не лезли, не трогали семью, не путались подногами. Это я тебе по старой дружбе говорю. Лично каждому в пресс-центре даноуказание никакой информации по делу Калашникова не давать.

– Сережа, ты меня не понял, – стал спокойно объяснятьКорнеев, – у меня у самого есть информация для следствия. Даже не у меня, а умоей мамы, которая никакой не телевизионщик, медсестра в больнице. Я бы могпойти официальным путем, но на это уйдет несколько дней. А дорог каждый час.Сейчас поздно уже, никого нет в кабинетах. Пока я буду всяким телефоннымбарышням объяснять, что, зачем и почему, моя информация вообще потеряет смысл.Надо чтобы кто-то из оперативников прямо завтра, рано утром, подъехал вИнститут Ганнушкина, в геронтологию, и поговорил с одной больной. Мне не надоникаких фамилий и телефонов. Сам свяжись с кем-нибудь, кто работает по этомуделу, и передай, можешь дать мой номер, если их заинтересуют подробности.

– Ладно, как фамилия больной?

– Гуськова Иветта Тихоновна.

В шесть часов десять минут утра в окраинном микрорайонеКоньково, вдали от метро, у пустыря, остановилась патрульная милицейскаямашина. Уже рассвело. Вокруг не было ни души. Капитан и два лейтенанта хотелиспокойно, без суеты позавтракать. Не успели они распаковать бутерброды, разлитьгорячий чай из термоса по стаканам, как увидели, что от пустыря к их машиненесется огромный черный дог.

– Смотри-ка, прямо собака Баскервилей, – усмехнулся старшийлейтенант, откусывая бутерброд с ветчиной.

Пес летел красивыми широкими скачками. За собой на поводкеон тащил пожилого тощенького дядьку-бегуна в трусах и футболке.

– Лучше бы он на своего коня верхом сел, – прокомментировалкапитан и осторожно отхлебнул горячий чай, – сейчас ведь упадет, поедет набрюхе.

Дог подбежал к машине и с размаху стукнул лапами в переднеестекло.

– Эй, гражданин, что за дела! Уберите собаку! – возмутилисьмилиционеры.

– Джонни, сидеть! – скомандовал гражданин, и огромный песбеспрекословно подчинился.

Вблизи стало видно, что утреннему бегуну не меньшешестидесяти. Он был похож на классического профессора – седенькая козлинаябородка, аккуратный белый пух вокруг розовой лысины, испуганный, растерянныйвзгляд.

– Джонни обнаружил труп на пустыре, в строительной бытовке!– отдышавшись, выпалил профессор. – Труп молодой женщины!

– Приятного аппетита, – проворчал капитан себе под нос, – ужепозавтракали.

В глубине пустыря, у кромки леса, стояла заброшенная,полуразвалившаяся строительная бытовка. Женщина лежала на полу, лицом вниз. Навид ей было чуть за тридцать. Одета небогато, но вполне прилично – светлыйсвитер из ангоры, синие джинсы, джинсовый жилет поверх свитера, новые замшевыеполуботинки на мягкой подошве. Рядом валялась открытая маленькая сумочка изкожзаменителя. Недорогая, но тоже вполне причная.

В сумочке нашли скомканную обертку от шоколадки «Баунти»,смятую пачку сигарет «Магна», в которой осталось всего четыре штуки,одноразовую зажигалку, щетку для волос и тюбик с остатками ярко-красной губнойпомады. При трупе не было никаких документов, удостоверяющих личность, никакихденег, украшений, дорогих вещей.

На шее отчетливо просматривалась странгуляционная полоса,след удавки. Но предмета, похожего на удавку, поблизости не нашли. Трава возлебытовки была сильно примята, и еще до приезда опергруппы милиционеры поняли,что тело сюда скорее всего приволокли. А возможно, привезли на машине.Асфальтовая дорога проходила совсем близко, между пустырем и опушкой рощи.

– Похоже, не ограбление, – заметил капитан, – но чистый«глухарь». Не меньше двух суток прошло. Пока установим личность, еще неделяпробежит. Хорошо, если москвичка, а вдруг приезжая, челночница с рынка?Приехала торговать на выходные, вот из-за выручки ее и кончили. Месяц назадтакой же был труп.

Неподалеку находился большой вещевой рынок, один из самыхкрупных и дешевых в Москве. Туда приезжали торговать из Прибалтики, Белоруссии,Польши. Убитая могла быть кем угодно. Никаких особых примет не имела. Стриженаяблондинка, рост от ста семидесяти до ста семидесяти пяти, телосложение плотное,нос короткий, прямой, губы полные, глаза маленькие, светлокарие. Человек изтолпы.

– Нет, ребята, не все так безнадежно, – покачала головойэксперт из прибывшей опергруппы, – есть у нее особая примета. Очень дажеособая.

– Интересно, какая?

– У нее удалена одна грудь, правая.

– О Господи! – возвел глаза к небу прибывший с опергруппойзаместитель по розыску. – Нам еще маньяка здесь не хватало!

– Нет, не маньяк, – успокоила его эксперт, – нормальныйоперационный шов, грудь удалена хирургическим способом, вместо нее протез.

* * *

Катя сидела у Паши в полупустой комнате, в единственномприличном кресле, поджав под себя ноги, кутаясь в большую вязаную кофту. По экранувключенного компьютера плавали разноцветные рыбки. Пахло крепким кофе сгвоздикой.

Паша позвонил ей утром, на следующий день после похорон. Онне был уверен, что она захочет видеть его, просто подумал – вдруг ей будет такхудо, что потребуется его участие, на всякий случай освободил себе день наработе. И не ошибся. Ей действительно было очень худо. Хотелось уйти из дома,убежать, спрятаться от всех, зарыться в какой-нибудь норе, свернутьсякалачиком, согреться, чтобы не бил этот противный нервный озноб.

Она понимала, необходимо еще раз, на свежую головупрослушать обе кассеты. Но так не хотелось опять оставаться наедине со злобнымичужими голосами. Жанночка не в счет. От нее можно ждать только сочувственныхвздохов, праведного возмущения, не более. А нужно все обдумать и разложить пополочкам, спокойно, без эмоций. Как же надоело раскладывать по полочкам этугадость! И вроде идет следствие, арестовали подозреваемую в убийстве женщину, агрязи никак не убавляется.

Возможно, она все-таки ошиблась ночью, и это был тот жесамый голос. Просто у Светы Петровой изменились планы, настроение испортилось.Ну, мало ли? Главное – этот ночной звонок не предвещал ничего хорошего.Ощущение какой-то скрытой, но очень близкой опасности не давало Кате покоя.