Ловушка шелкопряда - Рин Чупеко

после всего, что случилось, дядя Дуг не станет возражать против нашего отъезда?

– Для папы ты – настоящее сокровище. Как думаешь, почему он всегда приглашает тебя в наши поездки? Он все еще чувствует себя виноватым из-за того, что произошло в Муцу. – Два года назад в Аомори Келли сильно пострадала в результате неожиданного землетрясения в храме, который мы посещали. По крайней мере, так мы сказали моему отцу.

– Еще неизвестно, принесем ли мы больше пользы в Японии или же тебе лучше остаться в Вашингтоне, а мне в Бостоне. – Келли известно о моей привычке приобретать кукол, но относится она к этому с меньшим энтузиазмом, чем Кагура. – Но ты же поедешь, несмотря ни на что, да?

– Я обязан Кагуре жизнью, Келли.

Она вздыхает.

– Знаю. Как и я. Я тоже хочу помочь.

– Ты так ворчишь, потому что придется на несколько дней расстаться с парнем? Кстати, не думаю, что папа станет платить и за Тревора. Придется тебе тайком провозить его в чемодане.

Келли показала мне язык. Когда мы наконец закончили разговор, я откинулся на спинку стула и продолжил изучать странную фотографию Кагуры.

– Пришло время вернуть тебе долг, Кагура-тян, – сказал я изображению.

Попробовав еще раз связаться с Окику, я почувствовал, как она отклоняется и отступает. Решив не настаивать, я со вздохом отправился в постель.

Точно не знаю, в какой момент она вернулась, но, проснувшись, я обнаружил, что подруга сидит рядом и смотрит на меня с беспокойством. Никогда раньше я не видел такого выражения на ее лице.

– Окику, – прошептал я. На этот раз она не отстранилась, и я крепко сжал ее руку.

Черты лица Окику смягчились. Складки в уголках рта разгладились, а кожа вокруг глаз перестала быть туго натянутой.

И, держа ее за руку, я попросил прощения:

– Эй, хочешь сходить к ручью?

В это время суток нам не положено находиться в парке Рок-Крик[16]. Для посетителей он откроется только на рассвете, так что у меня будут неприятности, если кто-то заметит меня слоняющимся здесь. Подозреваю, это Окику заботится о том, чтобы меня не поймали.

Мы разбили лагерь в нашем любимом месте – на небольшой поляне с ручьем, который в нескольких милях отсюда впадал в реку Потомак. Чаща достаточно густая, чтобы скрыть нас от рейнджеров, но не настолько, чтобы я мог заблудиться без моей бестелесной спутницы. Я прихватил парочку сэндвичей на случай, если Ки захочет перекусить, хоть она никогда и не испытывает голода.

В любом случае мы приезжаем сюда не ради пикников. Мы приезжаем сюда, чтобы увидеть светлячков.

Обычно в Вашингтоне их не так много, но что-то в Окику привлекает их. Они не показываются, пока мы не устроимся поудобнее, а потом выползают по одному или по двое и вскоре группируются в маленькие облачка.

Ничто так не радует Окику, как находиться в центре внимания этих огоньков. Они вьются в ее волосах, вплетаются в темные локоны, пока на лбу у нее не образуется корона из звезд. Когда нам не на кого охотиться, именно светлячки заставляют голоса в ее голове утихнуть. Я рад ей помочь.

В такие моменты Окику невероятно красива.

Как всегда, в разговорах нет нужды. Я снова беру Окику за руку, и мы просто сидим и смотрим, как светлячки порхают вокруг нее.

Я чувствую, что она еще не до конца оправилась. Что между нами не все гладко.

Но когда речь идет о нас с Окику, я уверен, что все будет хорошо.

7. Зацепки

– Добром это не кончится, – заявила Келли.

В ответ я махнул в ее сторону куклой Кьюпи[17]. Кагура довольно быстро объяснила мне, что куклы нинге используются в ритуалах мико скорее для эстетики, как формальная традиция, а не необходимость. Сойдет любая, у которой целы все части тела.

– Ты боишься этой малышки? – Еще два года назад я был бы так же напуган, как Келли. – Думал, вы, девочки, любите играть в куклы.

– В те, в которых не заперт злой дух. – Кузина сглотнула. Она прибыла в Вашингтон только вчера, а уже завтра мы улетаем в Японию. – Добром это не кончится, – повторила она.

– Тише.

Папа работал допоздна, так что мы решили поужинать бургерами… сразу после краткого визита на ближайшее кладбище. Келли пребывала в смятении, поскольку не привыкла к могилам и царящему здесь запаху, но я уже делал это раньше.

– Осталось недолго. Она всегда приходит в назначенное время.

И действительно – она появляется через несколько минут. Маленькая старушка, буквально материализовавшись из воздуха, ковыляла по дороге. Я ждал, что она остановится у могилы в нескольких футах от того места, где спрятались мы. Старушка посмотрела на надгробие со странным выражением лица, которое, как я успел выяснить, означает лишь затишье перед бурей.

– Я ничего не вижу, – прошептала Келли. Она уже несколько лет не видела призраков, но во время своих визитов настаивала на охоте вместе со мной. Как будто одно ее присутствие не позволит ужасным событиям случиться.

– Тише.

В любом другом случае я оставил бы бестелесную пожилую даму в покое и напал бы на по-настоящему злобных духов. Но эта старушка отличается от остальных.

Пожилая дама издала оглушительный крик, вымещая свой гнев на обитателя могилы. Со стоном я заткнул уши. Именно из-за неземных воплей я на нее и наткнулся.

– Что происходит, Тарк?

– Тише.

Я вылез из укрытия и включил аудиозапись на телефоне. Звучные, мелодичные песнопения наполнили воздух. Мне ни за что не спеть все мантры, которые Кагура и другие мико успели выучить за время своего послушничества, но я обнаружил, что запись работает не хуже. И неважно, что песнопения буддийские, а пожилая дама – сердитая белая американка. Кагура говорила, что все дело в энергии, которая передается через песню.

Старуха перевела на меня взгляд черных глаз навыкате и снова пронзительно закричала. Песнопения обволакивают ее прозрачный силуэт, обездвиживают, делают беспомощной. Я поднимаю куклу Кьюпи, и та, точно магнит, притягивает к себе дух, который осыпает меня оскорблениями и сопротивляется невидимым путам. В момент, когда пожилую даму засасывает в куклу, я покачиваюсь от отдачи…

Она пряталась под кухонным столом, крепко прижимая к груди своего ребенка. Снаружи слышались выстрелы. Она закрыла глаза, беззвучно молясь, в то время как малыш извивался и кричал, но все звуки терялись среди грохота пушек. С потолка посыпались щепки и