Ловушка шелкопряда - Рин Чупеко

оказалось достаточно, чтобы Келли поняла, что и я не хочу обсуждать то, что произошло с Макнилом. Вместо этого мы болтаем об улучшениях термальных ванн, о работе Саи в музее и об учебе Келли в Бостоне.

Тем временем новые блюда все прибывали – сладкие красные моти, поданные в отдельной круглой керамической миске, мисо-суп с неожиданным привкусом тыквы, полоски кальмара, поджаренные в особом уксусе на гриле, и сырой лосось, настолько свежий, что я почти ощутил его сердцебиение. Мы рассыпаемся в похвалах, от которых на лице тетушки мелькает благодарная улыбка.

– Я хотела бы кое-что показать вам, – сообщила она после ужина. Мы вышли из столовой и последовали за ней по узкому коридору, пока не оказались в маленькой комнате, которая, как я сразу понял, принадлежит Кагуре. Обычно комнаты в японском стиле обставлены скудно, чуть ли не строго, но в этой книги теснятся почти у каждой стены. Некоторые сложены аккуратными стопками в углу, потому что на полках не осталось места.

Большинство книг посвящено японской истории и древней философии, а некоторые, по-видимому, являются трактатами по буддизму и даосизму. Последние два года Кагура помогала тете управлять «Камамэси рекан», но при этом всегда являлась самим олицетворением служительницы храма.

– Кагура всегда была умной, настолько, что я иногда не понимаю, во что она ввязывается, – призналась тетя. – Но в ночь перед ее исчезновением, перед тем как она собралась показать американской съемочной группе окрестности Аокигахары, я видела, как она копалась в нем. – Фудзико Кадзи указала на небольшой сундук в одном из углов комнаты. – Я ничего здесь не трогала, но думаю, вы трое быстрее поймете, что именно случилось.

– Кагура сказала вам что-нибудь перед отъездом? – спросила Келли, когда я опустился перед сундуком на колени.

– Она была взволнована, сказала, что исследования ее отца не просто так не увенчались успехом. Отец Кагуры – мой шурин, Кадзухико Кино, – начала объяснять тетя, – был известным историком, специализировавшимся на фольклоре и легендах Хонсю, особенно о деревне Айтоу. Он был одержим этими историями с детства. Многие историки отрицают существование деревни, поскольку тому нет никаких доказательств, но Кадзу всегда верил в то, что она есть. Он даже утверждал, что побывал в Айтоу, но никогда не вдавался в подробности. Какие бы секреты ни хранил мой шурин, он настаивал на том, что деревня существует. Хотя не думаю, что кто-то из его коллег к нему прислушивался.

– Странно. Если он так увлекался деревней Айтоу и все об этом знали, почему же он предпочитал умалчивать подробности? – Я поднял крышку сундука, который оказался заполнен старыми тетрадями и маленькими, замысловато выполненными деревянными коробочками.

– Кадзу всегда был особенным, – вздохнула тетушка. – Он придавал большое значение своей работе. За несколько месяцев до исчезновения он обнаружил нечто, что, по его словам, оказалось жизненно важным для исследования. Он клялся, что наконец-то разгадал проклятие, лежащее на деревне. Он погрузился в работу, забыв обо всем, даже о моей сестре и Кагуре.

– Подождите-ка, – встрепенулся я. – Вы сказали, что он исчез?

– Десять лет назад, в Аокигахаре. Я всегда думала, что одной из причин, по которой Кагура решила приехать сюда, было желание оказаться поближе к месту, которому ее отец посвятил свою жизнь.

– Кагура никогда не рассказывала нам об этом, – заметила Келли.

Но Сая кивнула.

– Кагура не любит об этом говорить. Вскоре после нашего приезда она попыталась разыскать отца, опираясь на результаты его исследования, но у нее ничего не вышло. Она смирилась с его смертью… пока не приехала съемочная группа.

– Ох, – мягко вздохнула Келли. Она раскрыла небольшую пачку фотографий, сделанных лет двадцать назад, и подняла одну из них. С фото нам улыбалась девочка с волосами, заплетенными в косы. Она сидела на плечах серьезного мужчины. Очевидно, что они были родственниками – у обоих высокие скулы и вздернутые носы.

При ближайшем рассмотрении я заметил что-то на шее мужчины: странный камень на тонком шнурке.

– Кагура с отцом, – пробормотала тетушка.

Это была единственная фотография маленькой Кагуры. На остальных же был изображен только мужчина. Казалось, что Кадзухико Кино никогда не улыбался. На большинстве снимков он был старше: начал горбиться, а в темных волосах появилась седина. Морщины на лице стали более заметными. Только на одной фотографии он был изображен маленьким мальчиком, одетым в неудобную на вид юкату, но и здесь он был все такой же мрачный. Однако и на этом снимке на его шее висело странное ожерелье.

– Это магатама, – пояснила Сая, проследив за нашими взглядами. – Кажется, он носил ее всю жизнь. Интересно, от чего он пытался защититься?

Магатама – это украшения, изготовленные из драгоценных камней в форме запятой или половинки инь-ян. В Японии они особенно важны и почитаются как священные. Многие храмы имели свою собственную версию магатамы, которую считали религиозным объектом.

– Думаю, вам стоит сохранить их, – проговорила Келли, осторожно вкладывая в руки тетушки просмотренные фотографии. Та кивнула, ее взгляд затуманился. Чтобы немного разрядить обстановку, я как можно аккуратнее достал и открыл первую из тетрадей. Но тут же разочарованно сообщил:

– Она на японском.

– Кагура перевела те, которые, по ее мнению, могли пригодиться американцам. Думаю, большинство из них все еще здесь.

Потребовалось несколько минут, чтобы найти нужные заметки, оставленные аккуратным, ровным почерком мико.

Говорят, что Айтоу была построена в начале 1900-х, вскоре после прихода режима Мэйдзи[24]. Сведений об этой деревне было немного, поскольку уже тогда Айтоу считалась таинственным и пугающим местом. Известно лишь, что лидером Айтоу являлся некто Хироси Микаге – известный оммедзи[25] при дворе императора Тайсе, который позже по какой-то неизвестной причине впал в немилость. Ходили слухи, что его поймали на использовании запрещенной магии.

Микаге бежал с горсткой последователей и, как говорят, сменил личность, чтобы избежать дурной славы, поскольку имя «Микаге» стало ассоциироваться со злом и бесчестием. Никому не известно, какая судьба постигла его после этого: большинство полагало, что он погряз в пороках или что вызванные им демоны в конце концов забрали его душу. Но его современники при дворе подозревали, что расправиться с Микаге было непросто.

Всего несколько лет спустя пошли разговоры о таинственной деревне в лесах Аокигахары. Будто ее вождь обнаружил врата в ад и научился контролировать их с помощью сложного ритуала. Несколько придворных экзорцистов попытались провести расследование, подозревая, что это дело рук Микаге (с момента его изгнания прошло не более пяти лет), но ни один из них так и не вернулся из Аокигахары, что только подлило масла в огонь.

Аокигахара так и