Ловушка шелкопряда - Рин Чупеко

потому что моя мама была красавицей из Акита, племени Айну. Томео тоже считает меня красивой. Для меня важно лишь его мнение и мнение моего отца.

Боялась ли Юкико-тян, что ее тоже забудут, пока она ждала здесь своего ритуала? Я до сих пор помню Юкико-тян. Помню, какой доброй она была. Отец говорит, что Юкико обладала огромной духовной силой. Из нее получилась бы сильная жрица. Поэтому ему жаль, что боги избрали для нее другое предназначение.

Я помню, как в день проведения ритуала родители Юкико представили всей деревне ее кимоно. Самое красивое зеленое кимоно с журавлями, выглядывающими из-за бамбуковых и сливовых деревьев. Они отдали его жрецам-помощникам, чтобы те передали его Юкико-тян. Когда я думаю о Юкико, мне нравится представлять ее именно в этом одеянии. Отец тоже подарил мне кимоно для ритуала – белое, с цветами глицинии, обвивающими вишневые деревья.

Будет ли кто-то помнить меня, когда настанет моя очередь?

Тайсе, 8-й год, февраль

Сегодня я украла кое-что со стола отца, чтобы после отдать Томео. Я слышала, как отец говорил, что это амулет, отгоняющий демонов, а поскольку церемония приближается, я все больше беспокоюсь. Не могу избавиться от страха, что случится что-то плохое, что Томео может пострадать. Надеюсь, амулет защитит его.

Я не горжусь своим поступком, но при необходимости сделала бы это снова.

Тайсе, 8-й год, март

Ритуал назначен на завтра, а сегодня вечером я должна очистить свой разум и тело, избавиться от зла, что живет внутри. Но мне не по себе.

Папа был раздражен, когда навещал меня сегодня утром. К нему приходил отец Юкико, который хотел отправиться за пределы деревни, на поиски дочери. Похоже, она снилась ему и он посчитал это предзнаменованием того, что с Юкико случилось нечто ужасное. Он не успокоился, пока отец не показал ему дорогу, по которой Юкико вышла из деревни. Из-за этого моя церемония начнется немного позже.

Сегодня днем Томео снова приходил повидаться. Однако он был зол, заявил, что отец солгал о ритуале. Только вот прежде чем обвинять его в чем-либо, он хотел бы раздобыть доказательства.

Я заверила Томео, что отец проводит этот ритуал уже много лет и каждый раз тот заканчивается успешно. Но теперь я беспокоюсь. Томео обещал вернуться, но уже наступила ночь, а его все нет. Чай, который приготовил для меня отец, остыл, поэтому я отставила чашку в сторону. Я буду ждать Томео. Надеюсь, с ним ничего не случилось.

Все эти записи, по-видимому, противоречили утверждениям Кадзухико Кино о том, что жертвоприношения совершались в рамках какого-то языческого ритуала. Если эта девушка была одной из избранных, то ничто в дневнике не указывает на нечто необычное. Если, конечно, вы считаете ритуальные браки «обычными».

Просто чтобы убедиться, что прочитал все, что было важно, я тихо вернулся в комнату Кагуры. Снова порывшись в сундуке, я нашел маленький свернутый пергамент странного красноватого цвета. Края выглядят так, словно когда-то этот документ спасли от огня. Я вернулся со свитком в свою комнату, где Окику устроилась рядом и заглянула мне через плечо. Я надеялся увидеть рисунок или хотя бы что-то, превосходящее мой базовый уровень японского, но передо мной оказались лишь шесть строк неразборчивого текста.

Кагура была права. Рука, что вывела эти строки, не принадлежала Кадзухико Кино. Судя по выцветшим чернилам, непохоже даже, что текст на пергаменте был написан в этом столетии.

– Бессмыслица какая-то, – пробормотал я.

– Девушка и юноша должны желать этого.

Я повернулся, чтобы посмотреть на Окику. Ее взгляд был прикован к пергаменту.

– Все девочки от восьми до двенадцати лет должны принести похожую на себя ханайоме нинге. Когда дверь закроется, солнце погаснет. Когда же оно возродится вновь, та, чьей кукле была оказана честь, станет избранной. Эта девушка должна с радостью принять свою судьбу.

В течение трех лет она не должна общаться ни с кем, кроме мальчика. Когда же избранной, наряженной и связанной, будет оказана честь, она обратится в светлячка.

Тишина затянулась, пока мы оба всматривались в текст, пытаясь осмыслить то, что только что прочитала Окику. Написанное вполне могло оказаться бессвязным бредом сумасшедшего, выпившего слишком много чашек саке. Но я повидал много девушек, что превратились в светлячков, и, к сожалению, для данного перевоплощения имелось лишь одно условие.

– Окику, что такое ханайоме нинге?

– Свадебная кукла.

Я достал заметки Кагуры и быстро нашел нужный отрывок.

Свадебные куклы использовались для представления девушек во время свадебных церемоний.

– Окику, речь идет о жертвоприношении, да?

Я продолжил читать записи Кагуры:

Чтобы жить вечно, нужно управлять вратами. Чтобы управлять вратами, нужно принести жертву. И жертва эта должна быть добровольной.

Я сделал паузу.

– Ни одна из этих девушек, должно быть, не знала, что ее ждет. Неужели эти люди убивали невинных в ходе какого-то непонятного ритуала в надежде открыть врата ада?

Мне было ужасно жаль ту, которая изливала душу этому дневнику. У нее были такие надежды на будущее. Что же с ней случилось?

Окику ничего не сказала, но я знаю, каков был бы ее ответ. Ее глаза заблестели. Этот ритуал все больше и больше напоминает чемпионат мира по борьбе с серийными убийцами, в котором моей подруге-призраку не терпится поучаствовать. Я же не испытываю подобного энтузиазма.

– Тарк? Ты еще не спишь? – Келли заглянула в комнату и нахмурилась, увидев разбросанные вокруг книги. – Тарк, тебе нужно немного отдохнуть. Завтрашний день и так обещает быть напряженным, а мы еще и сменили часовой пояс.

– Я просто просматривал кое-какие записи. – Я не могу рассказать Келли о том, что нашел. Она и так беспокоится, так что любая дополнительная информация способна выбить ее из колеи. – Разве к тебе это не относится? Почему ты не спишь, Келли?

– Не могу уснуть, – призналась она. – Мысли в голове не дают покоя. Я волнуюсь о Кагуре и об этом… исследовании. Мне оно кажется слишком уж невероятным.

– Два года назад ты сказала бы то же самое.

– Ага. Не напоминай. – Келли заметила Окику и слегка улыбнулась ей. – После того как ты ушел, я поговорила с тетей. Думаешь, отец Кагуры и правда нашел деревню в Аокигахаре?

– Трудно поверить, что никто не натыкался на нее раньше.

– По словам тети, он утверждал, что он нашел неоспоримые доказательства. Только вот они так и не были подтверждены другим независимым источником. По-видимому, он решил найти что-то еще подтверждающее его слова – кого-то еще, – но так и не вернулся. А прошло уже десять лет.

– Почему Кагура