Наемник - Алекс Гор

про него ни одного дурного слова, потому что не имею на это права. Никто не имеет. — Он сделал паузу. — Но ты убил его сына, чужак. Каким бы Карт ни был. И ты теперь идёшь в бой под его командой.

— Я понимаю. Видел список.

— Сомневаюсь. — Кром покачал головой. — Там, внизу, ты будешь зависеть от него во всём. Куда идти. Где стоять. Когда стрелять. Кто прикроет тебе спину, а кто — нет. Если он захочет, чтобы ты не вернулся, ему даже не придётся ничего делать. Достаточно будет просто поставить тебя туда, где опаснее всего. И никто, слышишь, никто не сможет его в этом упрекнуть. Потому что новички всегда идут первыми. Такова традиция. Конечно, может вы там никого и не встретите и там давно все зачищено пиратами, но возможны и серьезные столкновения.

Лакин молчал, обдумывая его слова. Кром был прав — в этом сибурианец не сомневался ни секунды. Но кое-что из сказанного инструктором зацепилось за его сознание.

— Значит, он всегда поступает правильно? — проговорил ксенос.

— Это тебе не поможет, парень. Он слишком опытен, — перебил его наставник.

— Получается, если я погибну, это тоже должно выглядеть так, будто он не виноват.

Кром посмотрел на него с неожиданным интересом.

— Продолжай.

— Он не станет стрелять мне в спину. Не станет подставлять открыто. Ему нужно, чтобы я погиб там, на станции. А значит, я должен быть готов к тому, с чем нам предстоит столкнуться. — Лакин пожал плечами. — Болото не хочет тебя убить. Оно просто ждёт, когда ты ошибёшься. Я буду готовиться усерднее, и не дам ему такого шанса.

Несколько секунд инструктор молча разглядывал своего странного ученика. Потом хмыкнул — коротко, почти одобрительно.

— Может, из тебя и выйдет толк, дикарь. Если выживешь. — Он развернулся к выходу, но у самой двери остановился. — Завтра с утра приходи сюда. На час раньше остальных. Покажу тебе пару заготовок, которые не входят в обычную программу. Кое-что о том, как работать в коридорах, когда ты не видишь, что за поворотом. И о том, как не отставать от группы и не оказываться там, где тебя удобно потерять.

— Спасибо, — сказал Лакин.

— Не благодари. — Кром даже не обернулся. — Я просто не люблю, когда мои ученики дохнут в первой же операции. Это портит мне репутацию.

* * *

Возвращаясь назад после дополнительной тренировки, на подходе к коридору жилой секции, возле приёмника утилизатора, Лакин нос к носу столкнулся с Дохлей, которого не видел с того самого момента, как его повели на испытание.

Зеленокожий полукровка стоял, опираясь на рукоятку своей неизменной швабры, и смотрел на сибурианца снизу вверх с выражением, которое было трудно прочитать. Обычно в его глазах плескалась неприкрытая ненависть, смешанная со страхом, но сейчас там притаилось что-то другое. Что-то похожее на обиду.

— Слышал, тебя в десант взяли, — процедил он, и голос его прозвучал неожиданно хрипло.

— Взяли, — согласился Лакин.

— Тебя там прикончат.

— Может быть, но я постараюсь сделать так, чтобы этого не случилось.

Дохля скривился так, будто откусил что-то очень кислое, сплюнул себе под ноги — на только что вымытую палубу — и отвернулся, с остервенением принявшись размазывать собственный плевок по шершавой поверхности.

— Не вздумай там сдохнуть, дикарь, — пробормотал он себе под нос, так тихо, что Лакин едва расслышал. — Я хочу это видеть лично.

Сибурианец задержал на нём взгляд, но ничего не сказал и прошёл мимо. За спиной ещё долго слышалось злое, судорожное шарканье швабры по металлу.

Глава 7

Утроба

Оружейная и вещевая секции «Рейвара» занимали почти четверть третьей палубы — длинный, плохо освещённый лабиринт из бесконечных стеллажей, решётчатых шкафов, стоек с оружием и ниш, в которых, словно выпотрошенные туши на крюках мясника, висели разнообразные боевые скафандры, часть из которых являлась личным имуществом членов экипажа, а часть общим достоянием клана. Заправлял всем этим хозяйством интендант Ульм Шарох — одноногий гахарец неопределённого возраста с плоским, будто стёсанным рубанком лицом и цепкими глазками, в которых навсегда поселилось выражение глубокого, почти философского недоверия к любому посетителю его вотчины. Вместо левой ноги у него имелся грубый механический протез, который громко лязгал при каждом шаге, и поэтому его приближение было слышно задолго до того, как он сам показывался из-за очередного стеллажа.

— Стакс значит, — прочитал Ульм с экрана своего планшета, сверяясь со списком, и поднял на сибурианца тяжёлый взгляд. — Третье отделение. База по управлению тяжёлыми скафами есть?

— Нет.

— По средним?

— Нет.

— Может по лёгким? Хоть какие-нибудь-то есть?

— По скафам ничего нет, — признался парень.

— Ну и что с тобой делать? — проворчал интендант с видимым отвращением.

Ветеран заковылял куда-то вглубь склада, лязгая протезом по палубе, и некоторое время оттуда доносились шорох, стук, приглушённая ругань на гахарском и звук, подозрительно похожий на пинок по чему-то металлическому. Лакин терпеливо ждал, разглядывая висевшие вокруг скафандры и понимал, что ему явно придется работать на износ зарабатывая кредиты.

Тяжёлые штурмовые модели произвели на него сильное впечатление — массивные, почти втрое шире его собственного тела, с толстыми сегментированными бронепластинами, покрытыми шрамами от попаданий, с встроенными в корпус оружейными модулями, с горбом силовой установки на спине и глухим, безглазым шлемом, в котором вместо визора тускло поблёскивали линзы сенсорного блока. Они выглядели скорее как небольшие боевые роботы, внутрь которых по недоразумению кто-то решил засунуть живого разумного. Лакин без всяких объяснений понял, почему для управления такой махиной нужна отдельная база: одно неловкое движение в скафандре, который усиливает каждое твоё действие в десятки, если не в сотни раз, — и ты вместо того, чтобы открыть дверь, вырываешь её вместе с куском переборки, а вместо того, чтобы похлопать товарища по плечу, или оказать помощь — превращаешь его в кровавое месиво.

Ульм вернулся минут через десять, толкая перед собой гравитележку, на которой лежал скафандр совсем иного рода.

— Принимай, — интендант махнул рукой, будто отгоняя муху. — Лёгкий штурмовой комплект, серия «Тень», устаревшая модель, но надёжная, как молоток. Раньше в таких наши разведчики ходили, пока не перевооружились. Брони тут почти нет, одно название. Кинетику малого калибра держит, если по касательной, осколки держит, когти мелкой живности. Всё, что серьёзнее, — пробьёт. Зато