Наемник - Алекс Гор

лёгкий, в движениях почти не стесняет, и управлять им можно без дополнительных баз, достаточно той, что идет в комплекте — сервоприводов тут минимум, почти всё на твоих собственных мышцах тащить придется. Автономный контур дыхания — на двенадцать часов, если не будешь пыхтеть как старый буксир. Фильтры внешнего забора есть, но включать их я бы не советовал, если не знаешь точно, что за состав атмосферы снаружи. Медблок — базовый, стимуляторы, коагулянт, обезболивающие, ногу оторвет — культю зажгутует. Связь — через нейросеть. Шлем — вот, неинтегрированный. Разберёшься?

— Разберусь, — кивнул Лакин.

— Разберётся он, — снова проворчал Ульм и сунул ему в руки планшет. — Подпись. Вот здесь. Заверь личным идентификатором. Так. Теперь этот скаф числится за тобой. Если вернёшь с дыркой — запишу на твой счёт, если она будет, конечно, не в шлеме.

Он хмыкнул, довольный собственной немудреной шуткой, и снова исчез между стеллажами, чтобы через пару минут вернуться с продолговатым оружейным кофром.

Внутри, в гнёздах из пористого серого полипласта, лежал средний ручной кинетический комплекс — тот самый, с которым Лакин провёл последние полторы недели на огневом рубеже. Угловатый, тяжёлый, с непривычной центровкой, смещённой чуть вперёд, к стволу, из-за которой первые дни у него страшно уставали руки. Теперь сибурианец знал этот образец наизусть — каждую выемку на цевье, каждый щелчок переводчика режимов, каждый звук, который издавала механика, досылая очередную иглу в разгонный блок из картриджа. Рядом лежали шесть снаряжённых магазинов, короткий боевой нож в ножнах и две наступательные гранаты — плазменная и электромагнитная.

— Гранаты кидать умеешь?

— Мне показывали.

— Да что ты говоришь, — передразнил интендант. — Значит, толком не обучен. Совет тебе, дикарь, бесплатный, потому что второй раз я тебя, скорее всего, уже не увижу: не кидай их вообще. Особенно плазменную. Особенно в коридорах. Особенно если рядом свои. А если кто-то такую бросил и ты оказался рядом, то постарайся свалить подальше от эпицентра.

— Я запомню, — сказал Лакин, не отводя от него спокойного взгляда.

Ульм какое-то время сверлил его своими маленькими глазками, будто пытаясь понять, издевается ли над ним этот странный чужак, но так ничего и не прочитал во взгляде сибурианца. Он махнул рукой и, лязгая протезом, заковылял прочь, бормоча себе под нос что-то неразборчивое, в чём Лакин смог разобрать лишь одно слово, уже знакомое ему на гахарском, — «мясо».

* * *

Подгонка доставшегося на складе скафандра заняла почти два часа, и Лакину помогал в этом Грах, который, как выяснилось, тоже попал в третье отделение по «жребию стали». Узнав об этом, сибурианец испытал странное облегчение — не то чтобы сосед стал ему другом за эти несколько недель совместного проживания, но он, по крайней мере, не смотрел на ксеноса как на ходячий труп или как на врага.

— Не слишком туго? — спросил Грах, затягивая крепёжные ремни на бёдрах и проверяя, насколько сохранилась подвижность конечностей. — Колено как? Его же тебе раздолбали.

— Нормально, подлатали на совесть, уже не болит.

— Капсула — великое дело, — согласился гахарец. — Ну вроде всё, давай заканчивать.

Он помог Лакину надеть шлем, показал, как защёлкиваются герметичные замки на горловине, как активировать внутренний контур, как вывести на внутреннюю поверхность визора тактическую карту, данные о запасе воздуха, температуре, давлении, составе внешней атмосферы. Интерфейс лёгкого скафандра, в отличие от всего остального был полностью продублирован на галактусе — видимо, «Тень» когда-то купили или сняли с кого-то в качестве трофея, а перепрограммировать его никто не удосужился. Для Лакина это оказалось настоящим подарком. Тем более, что при первой активации он легко смог настроить сопряжение скафа со своим «Хантером» и выкачать предустановленную минибазу по управлению, которую смог изучить буквально за пару минут.

Скафандр сидел на нём как вторая кожа — плотно облегающий комбинезон из многослойной ткани, армированной тонкими нитями какого-то сверхпрочного полимера, с наклеенными поверх сегментированными пластинами на груди, спине, плечах, бёдрах и голенях. Шлем с широким обзорным визором почти не ограничивал поле зрения. Сибурианец сделал несколько шагов, присел, вскочил, крутанулся на месте, взмахнул руками. Движения давались почти так же свободно, как без брони, а гибкие сервоприводы практически не чувствовались.

— Удобно, — признал он.

— Так и должно быть, — согласился Грах, но в голосе его прозвучали мрачные нотки. — Только ты не обольщайся. Эта штука хороша для разведки, для скрытного проникновения, для того, чтобы бегать быстрее всех. Но если тебя зажмут в угол и начнут бить в упор, она тебя не спасёт. Там, где у меня будет два пальца брони, у тебя будет лишь пара слоёв ткани.

— Значит, не буду забиваться в угол, а просто убегу.

Грах коротко хохотнул, хлопнув ксеноса по наплечнику.

— Вот это правильный подход, дикарь. Ладно. Пошли. Янгу собирает отделение через полчаса, и опаздывать я бы не советовал. Особенно тебе.

* * *

Третье отделение собралось в малом зале для брифингов — тесной комнате с голопроектором посередине и двумя рядами жёстких откидных сидений вдоль стен. Их было семеро, включая командира, — стандартный состав для таких операций, как объяснил потом Грах, семь — счастливое число у гахарцев.

Лакин со своим соседом оказались в зале последними, хотя и пришли на пять минут раньше назначенного времени. Остальные уже сидели по местам, и когда он вошёл, четыре пары глаз одновременно повернулись в их сторону. Во взглядах не было откровенной враждебности, но не было и тепла — только холодное, профессиональное любопытство, смешанное с нетерпением.

Кроме Граха, в отделении оказалось ещё четверо счастливчиков. Тхару — настоящая гора мышц, штурмовик, единственный из них, кому по штату полагался тяжёлый скафандр и ручной роторный плазмоган, выглядевший в его лапищах почти игрушечным. Кесс — поджарый, жилистый, с неприятно цепким взглядом и длинными, почти паучьими пальцами; снайпер и специалист по взлому. Мидур и Рэйк — двое похожих друг на друга, как братья, бойцов средних лет, штурмовики второй линии, которые, как потом выяснилось, практически всегда ходили в паре уже больше пятнадцати циклов и понимали друг друга без слов.

Батал Янгу сидел отдельно, у голопроектора, и, в отличие от остальных, не повернулся, когда появился Лакин. Он смотрел на медленно вращающуюся голограмму — неровный, бугристый, похожий на гигантскую картофелину астероид, испещрённый кратерами, — и лицо его было спокойным и неподвижным.

— Садитесь, — сказал он на галактусе, не поднимая глаз, и Лакин понял,