Наемник - Алекс Гор

Внутренние створы разошлись, и третье отделение медленно, построившись в колонну, на острие которой двигался сибурианец, вошло в «Утробу».

За шлюзом начинался широкий приёмный коридор — высокий, с округлым сводом, явно вырубленным в скале, а потом облицованным светлыми композитными панелями. Когда-то здесь, наверное, было светло и даже по-своему уютно: вдоль стен тянулись ряды встроенных светильников, на панелях виднелись указатели с пиктограммами и надписями на галактусе, на полу — разноцветные полосы разметки, ведущие к разным секторам станции. Синяя — к жилому комплексу. Зелёная — к техническим уровням. Жёлтая — к лабораториям.

Сейчас всё это тонуло в кромешной темноте. Указатели едва угадывались в лучах нашлемных прожекторов, выхватывавших из мрака то кусок стены, то край панели, то тускло блеснувший металл. Лишь где-то далеко впереди, в глубине коридора, под самым потолком, тлела одинокая красная аварийная лампа, отбрасывая на стены дрожащие кровавые отсветы.

— Питания нет, — сказал Батал. На этот раз — на общем канале отделения, и, к удивлению Лакина, на галактусе. Видимо, для того чтобы ксенос тоже понимал, что происходит. Или для того, чтобы потом не было вопросов. — Судя по всему реактор заглушен, а резервные батареи сели. Кесс?

— Двери запитать смогу, — отозвался снайпер, тоже на галактусе, хотя и с заметным раздражением. — Одну за раз, не больше. На весь комплекс моего реактора не хватит, даже на один уровень не хватит. Для этого нужен основной реактор станции. Придется перемещаться от отсека к отсеку.

— Второе отделение идёт к энергоузлу. Если запустят — появится питание и станет проще. Если нет — пойдём так.

Он помолчал, глядя на развилку впереди, где три цветные полосы на полу расходились в разные стороны, а потом снова перешёл на гахарский, отдав какую-то короткую команду, и колонна двинулась вперёд.

На развилке их уже ждали. Два других отделения стояли у входов в свои коридоры, и Лакин впервые увидел вблизи Хорда — коренастого, широкоплечего гахарца в тяжёлом штурмовом скафандре, таком же, как у Тхару, только ещё более массивном и украшенном на наплечнике какой-то эмблемой, нанесённой яркой красной краской. Рядом с ним стоял командир второго отделения — высокий, сухопарый, в среднем скафандре с длинным, похожим на гарпун оружием за спиной. Его имя, как потом сказал Грах, было Ургаш.

Трое командиров коротко, не больше минуты, переговорили между собой. Лакин не понимал слов, но видел жесты — Хорд указывал в сторону синей полосы, Ургаш — зелёной, Батал — жёлтой. Потом все трое одновременно кивнули, коснулись кулаками наплечников друг друга в каком-то ритуальном жесте и разошлись.

Карта на визоре сибурианца разделилась на три ветви. Три зелёных группы отметок медленно поползли в три разные стороны, расходясь всё дальше и дальше друг от друга.

— Стакс, — голос Батала снова прозвучал на выделенном канале. — Вперёд. Дистанция двадцать метров. Максимальная осторожность. Иди.

Лакин перехватил свой кинетический комплекс поудобнее, проверил переводчик режимов ведения огня и шагнул в темноту.

* * *

Лифты ожидаемо не работали. Это стало понятно почти сразу, как только жёлтая полоса на полу привела их к широкой площадке перед двумя массивными грузовыми подъёмниками, двери которых были наглухо закрыты, а указатели над ними оставались чёрными и мёртвыми. Кесс подключился к панели одного из них, несколько минут колдовал над ней, бормоча что-то на гахарском, а потом коротко и выразительно выругался.

— Кабина застряла где-то на седьмом уровне, — сообщил он на галактусе. — Шахта обесточена полностью. Запитать подъёмник я не смогу, слишком большая нагрузка, сожгу блок. Дальше сможем идти только по лестницам.

— Значит, идем, — отрезал Батал.

Лестничная площадка располагалась тут же, за неприметной узкой дверью сбоку от подъёмников. Кесс запитал её замок, створка с натужным шипением отъехала в сторону, и в лицо Лакину — точнее, в визор его шлема посмотрела тьма.

Сибурианец быстро осмотрелся и шагнул на первую ступень.

Лестница уходила вниз крутыми, тесными пролётами, огибая квадратный колодец кабельного канала, на дне которого не было видно ничего, кроме черноты. Металлические ступени, рифлёные, с поручнями по обеим сторонам. Площадки на каждом уровне, с такими же узкими дверями, ведущими в коридоры. Номера уровней, нанесённые крупной белой краской на стены, — «1», «2», «3»… Обычная, ничем не примечательная техническая лестница, каких на любой станции десятки.

Лакин спускался медленно, как учил Кром, — шаг, остановка, взгляд вниз через перила, в колодец, взгляд вверх, на пролёт над головой, снова шаг. Фонарь на шлеме он приглушил до минимума, оставив лишь узкий, бледный луч, едва освещающий ступени под ногами, — яркий свет в темноте делает тебя легкой мишенью. Ствол держал опущенным, но готовым вскинуться в любую секунду.

За спиной, метрах в пятнадцати выше, слышались мягкие, приглушённые шаги остальных — даже тяжёлый Тхару в своём штурмовом скафандре двигался на удивление тихо. На карте их метки ползли следом за его собственной, послушно повторяя каждый поворот лестницы.

На площадке третьего уровня, по команде командира отделения Кесс остановился и прилепил к стене небольшую плоскую коробочку размером с ладонь. Индикатор на ней мигнул зелёным и погас.

— Ретранслятор, — коротко пояснил Грах на личном канале, видимо, заметив, что сибурианец обернулся. — Камень глушит сигнал. Чем глубже, тем хуже связь. Будем ставить через каждые два-три уровня, иначе потеряем остальных.

Лакин кивнул, хотя Грах этого видеть не мог, и продолжил спуск.

Первые следы того, что произошло на станции, они нашли на пятом уровне.

Это была рука. Точнее, то, что от неё осталось, — кисть и часть предплечья, лежащие на площадке у самой двери. Кожа на ней была бледной, почти белой, сморщенной и высохшей, как пергамент, ногти потемнели, а на месте отрыва — не разреза, именно отрыва, Лакин видел это совершенно отчётливо — торчали неровные, расщеплённые обломки костей и измочаленные, похожие на старую ветошь лоскуты мышц и сухожилий. Пальцы были скрючены, будто в последнем усилии пытались за что-то ухватиться.

Сибурианец остановился, присел рядом, не касаясь находки, и внимательно её осмотрел. В своей прошлой жизни он видел много мёртвых тел и умел читать по ним, как по книге. Эта рука рассказала ему немало. Её не отрезали и не отрубили. Её оторвали. Одним рывком, с огромной силой, вывернув из сустава. А потом выбросили, как ненужную вещь, — на ней не было следов зубов. Тот, кто это сделал, был не голоден. Он просто убивал.

— Стоп, — сказал он на выделенном канале.