Наемник - Алекс Гор

— Пятый уровень. Площадка. Останки. Рука разумного. Оторвана, не отрезана. Давно.

Секундная пауза.

— Понял. Жди.

Через полминуты отделение спустилось к нему. Батал остановился рядом, молча посмотрел на руку, потом на дверь, ведущую с площадки в коридор пятого уровня, потом снова на руку. Кесс за его спиной издал короткий звук, похожий на сдавленное ругательство. Мидур и Рэйк одновременно, будто по команде, развернулись спинами друг к другу, взяв под прицел лестничные пролёты вверху и внизу.

— Дверь, — коротко бросил Батал.

Снайпер запитал замок, створка отъехала в сторону, и лучи фонарей метнулись в коридор пятого уровня.

Лакин видел многое на Сибуре: видел логово болотного трупоеда, где на дне ямы гнили останки десятков разнообразных тварей, сваленных в одну кучу, видел, как стая клыкастых ночных стригунов пожирает отбившегося от стада рогача, оставляя от него за пару минут лишь обглоданный скелет. Видел то, что оставалось от соплеменников, неосторожно забредших в место, где гнездились костохваты. Но то, что открылось ему в коридоре пятого уровня «Утробы», заставило даже его на мгновение задержать дыхание.

Коридор был полон останков. Не тел — именно останков, кусков, фрагментов, разбросанных по полу, по стенам, местами даже по потолку. Обрывки одежды, пропитанные засохшей бурой кровью. Обломки костей. Клочья кожи и волос. Чей-то ботинок с торчащей из него ногой, обрубленной чуть выше лодыжки. Чья-то голова — точнее, половина головы, расколотой надвое, будто орех. Тёмные, почти чёрные пятна давно засохшей крови покрывали стены широкими, размашистыми мазками, словно кто-то пытался нарисовать на них что-то безумное и страшное. Панели облицовки были исполосованы глубокими параллельными бороздами — следами когтей, — некоторые вырваны с мясом и валялись тут же, на полу, среди костей и тряпья.

И кое-что ещё. Среди останков разумных существ лежали другие фрагменты. Однозначно не похожие ни на одну расу, которую Лакин видел или о которой слышал. Что-то хитиновое, сегментированное, с множеством суставов. Что-то склизкое, бесформенное, расплывшееся по полу засохшей коркой. Что-то, у чего было слишком много зубов и слишком мало всего остального.

— Проклятая бездна, — выдохнул кто-то по общему каналу отделения. На галактусе. Кажется, это был Рэйк.

Несколько долгих секунд никто не двигался. Потом Батал заговорил — и голос его, ровный и спокойный, звучал так, будто он стоял не посреди бойни, а на тренировочном полигоне.

— Повышенная готовность. Предохранители снять. Дистанция внутри отделения — не больше пяти метров. Каждый держит свой сектор. Тхару — замыкающий. Кесс — за мной. — Он повернул голову к сибурианцу. — Стакс. Дистанция — десять метров, не больше. Прямая видимость — всегда. Ни шагу за угол, пока я не увижу, что там. Понял?

— Понял.

— Это не просьба, чужак. Иначе прикончу своими руками.

— Я понял, — повторил Лакин.

Батал ещё секунду смотрел на него сквозь глухое забрало шлема. Потом перешёл на гахарский и заговорил по общему каналу — быстро, отрывисто, с явным напряжением в голосе. Производит доклад на «Рейвар», понял сибурианец. И остальным командирам.

Ответы пришли почти сразу. Лакин не понимал слов, но интонации говорили сами за себя — отрывистые, напряжённые, с той же самой ноткой, которую он только что слышал в голосе Батала. Сначала Хорд. Потом Ургаш. Потом снова Хорд, длинно, с паузами. Потом далёкий, искажённый помехами голос с корабля — Надир.

Метка Граха снова мигнула на личном канале.

— У всех одно и то же, — быстро, вполголоса проговорил гахарец. — У Хорда в жилом секторе — бойня в столовой, тела, куски, такие же странные ошметки. У Ургаша — на технических уровнях какие-то твари, мёртвые, непонятные, причем все разные. Никто ничего подобного не видел. Надир приказал техникам на станцию не заходить. Ждать у ботов, пока не закончим полный осмотр. И запросил с «Рейвара» спеца по биологическим угрозам. На «Сарваре» корвете поддержки, говорят есть спец, который что-то в этом понимает, но его еще надо сюда доставить. Так что пока решают. Непонятно, насколько здесь опасно. И можно ли вообще отсюда хоть что-то забирать.

— А задание?

— Задание никто не отменял, — мрачно ответил Грах. — Данные с главного искина нужны. Без них вся эта затея бессмысленна. Идём дальше.

Канал закрылся.

Батал отдал короткую команду, и отделение, закрыв шлюз, двинулось вниз по лестнице, оставив за спиной коридор пятого уровня с его страшным содержимым. Лакин шёл первым, как и прежде, но теперь — не в пятнадцати-двадцати метрах впереди, а в десяти, на самой границе видимости. Он слышал за спиной тяжёлое, размеренное дыхание Тхару в общем канале, короткие щелчки, с которыми Мидур и Рэйк обменивались какими-то условными сигналами, едва слышное шуршание Кесса, прилепившего очередной ретранслятор на площадке седьмого уровня.

Шестой уровень. Седьмой. Восьмой. И на каждом, проверяя пространство за шлюзами, им попадались останки. Видимо именно там находили свою смерть те, кто пытался спастись после остановки реактора. Где-то — лишь пятна крови и обрывки ткани. Где-то — кости. На восьмом уровне — почти целое тело, привалившееся к стене у двери, в форменном комбинезоне охраны, с оружием в руках. Голова у тела отсутствовала. Шея заканчивалась рваным, почерневшим обрубком, а стена над ним была густо забрызгана тёмным.

Оружие охранника было разряжено. Все магазины на поясе — пусты. Он отстреливался до последнего.

Лакин задержался возле тела на секунду дольше, чем следовало, разглядывая пустые магазины, и подумал о том, что этот разумный, наверное, тоже был когда-то в чём-то уверен. В своём оружии, в своей подготовке, в своих товарищах. А потом что-то пришло к нему из темноты, и ничто ему не смогло помочь.

Он двинулся дальше.

* * *

Сигнал тревоги пришёл, когда они спускались на десятый уровень.

Сначала Лакин услышал его не ушами, а увидел — на карте, в той её части, где медленно ползло по жилому сектору кольцо отделения Хорда, одна из зелёных точек внезапно вспыхнула красным и замигала, часто и тревожно, как пульс загнанного зверя. А потом общий канал взорвался голосами.

Крики. Не панические — гахарские воины не паниковали, — но резкие, отрывистые, наполненные яростью и тем особым напряжением, которое появляется в голосе только тогда, когда смерть проходит совсем рядом. Грохот выстрелов — частый, захлёбывающийся, сразу из нескольких стволов. Чей-то протяжный, хриплый стон, оборвавшийся на высокой ноте. Снова выстрелы. И голос Хорда — низкий, рычащий, перекрывающий всё остальное, раз за разом повторяющий одну и ту же короткую команду.

Батал вскинул руку, и