Наемник - Алекс Гор

отделение замерло на лестнице, мгновенно рассыпавшись по пролётам, взяв под прицел всё пространство вверху и внизу. Лакин прижался спиной к стене на площадке, держа ствол направленным в чёрный провал колодца.

Стрельба в канале стихла так же внезапно, как и началась. Ещё несколько секунд слышались тяжёлое дыхание, отрывистые фразы, звуки какой-то возни. Потом голос Хорда — уже спокойнее, но всё ещё с хрипотцой — начал долгий доклад.

Грах подключился к Лакину почти сразу.

— На Хорда напали, — быстро сказал он. — Жилой сектор, третий уровень, коридор возле медблока. Шак ранен. Тяжело. Грудь пробита насквозь — через средний скаф, через броню, через всё. Чем — никто не понял. Что-то выскочило из боковой двери, ударило и ушло. Секунда, может, две. Они стреляли, но, кажется, не попали. Никто даже толком не разглядел, что это было.

— Он жив?

— Пока жив. Медблок скафа держит, герметизирует пробоину, качает стимуляторы. Но он плох.

Лакин молча смотрел в темноту колодца, и где-то глубоко внутри у него медленно начало возрождаться то самое чувство, которое он испытал, впервые увидев эту систему с обзорной галереи «Рейвара». Мёртвое место.

Средний скафандр. Он видел эти скафандры в оружейной Ульма, да и на бойцах его отделения были одеты такие же — толстые бронепластины, сегментированная защита, амортизирующие подложки. Броня, которая держит кинетику среднего калибра в упор, даже от плазмы защитить может. А его собственная «Тень» с её «двумя слоями ткани»…

— Продолжаем движение, — приказал Батал на общем канале отделения. Голос его не изменился ни на йоту. — Дистанция — пять метров. Стакс — держи восемь.

Они продолжили спуск.

Одиннадцатый уровень. Двенадцатый. Связь с остальными отделениями становилась всё хуже — метки на карте начали подрагивать, перемещаться рывками, иногда на несколько секунд застывая на месте, будто их владельцы окаменели, а потом прыгая вперёд сразу на несколько метров. Голоса в общем канале обрастали шумом и треском, иногда пропадая совсем, превращаясь в обрывки слогов. Кесс прилепил очередной ретранслятор и что-то коротко бросил Баталу. Тот так же коротко ответил.

На тринадцатом уровне пришло второе сообщение.

На этот раз — от Ургаша. Его отделение добралось до энергетического узла на нижних технических уровнях и пыталось запустить основной реактор станции, когда на них напали. Всё повторилось почти в точности — стремительный удар из темноты, короткая беспорядочная стрельба, один боец тяжело ранен. Борун. Глубокая рваная рана на боку, пробита броня, повреждены рёбра. Эвакуация возможна, но в таких условиях это означает оголить отделение и поставить под угрозу выполнение задания.

Но было и отличие от первого случая.

— Один из парней Ургаша его видел, — перевел Грах, и в голосе его впервые за всё время прозвучало что-то похожее на тревогу. — Не целиком. Мельком. Говорит, что-то большое, тёмное. И быстрое. Очень быстрое. Говорит, никогда не видел, чтобы что-то живое так двигалось. Мелькнуло в свете фонаря — и всё. Будто тень. А потом Борун уже лежит, и из бока у него кровища хлещет.

— Одно и то же? — спросил Лакин. — Там и там?

— Не знаю. Жилой сектор и энергоузел — на разных концах станции. Между ними — километр, не меньше, и несколько уровней. Если одно и то же существо, то оно очень быстро перемещается и прекрасно ориентируется. Если разные…

Он не договорил. Да и не нужно было.

Общий канал снова наполнился голосами — теперь это был разговор командиров, долгий и напряжённый. Хорд говорил громко, резко, с явным раздражением. Ургаш — тише, отрывистее. Где-то на фоне, сквозь помехи, прорывался голос Надира с «Рейвара». И Батал. Его голос, как всегда, звучал ровно, но говорил он дольше остальных, и когда он заканчивал, остальные некоторое время молчали.

Грах переводил, торопливо, глотая слова, на своём ломаном галактусе.

— Хорд хочет эвакуировать раненых. Сразу. На боты, на корабль, к Драну. Там их можно спасти. Шак долго не протянет без медкапсулы. Ургаш согласен. Надир тоже склоняется к этому… Батал против.

— Почему?

— Говорит, нельзя. Говорит, мы не знаем, что это. На станции биологическая угроза — мы все видели предупреждение. Если раненые заражены, если в их организмы что-то попало, а мы потащим их на корабль… — Грах замолчал на секунду. — Говорит, лучше потерять двоих, чем весь «Рейвар». Говорит, раненых нельзя поднимать на борт, пока биолог их не осмотрит. А биолога пока нет. Решают вопрос о выделении подмоги. Это сейчас как раз кстати будет.

Лакин медленно кивнул. Батал был прав. Это было жестоко, но обоснованно и спорить с этим было глупо.

— И что решили?

— Компромисс, — Грах невесело хмыкнул. — Раненых поднимут к поверхности, к шлюзу. Будут держать в шлюзовой камере, там относительно безопасно и ближе к ботам. Выделят по двое бойцов на охрану. Если биолог прилетит — осмотрит их там. Главное чтобы они протянули. Портативные автодоки уже принесли из ботов, но это старье хоть и может помочь, но на многое рассчитывать не стоит.

— Значит, Хорд и Ургаш теряют по трое бойцов.

— Значит, так. — Гахарец помолчал. — Четверо против семерых в таком месте — разница большая, парень. Очень большая. Но делать нечего.

На карте, мерцающей и дрожащей от помех, Лакин видел, как от двух далёких групп отделяются по три точки — одна неподвижная, явно несомая двумя другими, — и медленно, очень медленно ползут вверх, к поверхности, к шлюзу. А оставшиеся отделения, поредевшие почти наполовину, снова начинают движение вглубь станции.

— Продолжаем спуск, — скомандовал Батал, и Лакин двинулся вперед.

* * *

Ещё полчаса спуска.

Лестничная шахта закончилась на шестнадцатом уровне — дальше вниз она не вела, упираясь в глухую бетонную плиту, — и единственному полноценному отделению пришлось выйти в коридоры, чтобы пройти к другой лестнице, ведущей в самые глубины лабораторного сектора. Жёлтая полоса на полу, почти неразличимая в свете фонарей, молчаливо указывала путь.

Здесь было хуже, чем наверху. Намного хуже.

Коридоры шестнадцатого уровня выглядели так, будто в них случилось настоящее побоище. Стены, исполосованные когтями, пробитые насквозь в нескольких местах — сквозь рваные дыры виднелись соседние помещения, тёмные и разгромленные. Двери, вырванные из пазов и отброшенные далеко в сторону. Перевёрнутые лабораторные столы, разбитое оборудование, рассыпанные по полу осколки стекла и пластика, хрустевшие под ногами, — Лакин ступал осторожно, выбирая место для каждого шага, чтобы не выдать себя лишним шумом. И тела. Не только