Наемник - Алекс Гор

Это было движение. Он знал это ощущение так же хорошо, как знал запах болотного тумана или вкус воды. На Сибуре, это умение чувствовать кожей движение в зыбкой поверхности не раз спасало ему жизнь.

То, что прошло под ними сейчас, было похоже на змею. Только змея эта была очень большой, и двигалась очень быстро.

Дрожь прокатилась под ногами — от одной стены коридора к другой, и затихла, удаляясь.

Лакин медленно обернулся. Отделение стояло неподвижно — все шестеро. Мидур и Рэйк замерли спина к спине, водя стволами из стороны в сторону. Тхару поднял свой роторный плазмоган, направив его в тыл. Кесс сидел на корточках, прильнув к своей специализированной винтовке. Грах смотрел на сибурианца.

Они тоже почувствовали. Не так отчётливо, наверное, но почувствовали.

— Стакс, — голос Батала прозвучал в выделенном канале, и впервые в нём не было обычного спокойствия. — Что это было?

Лакин помедлил, подбирая слова. Галактус был беден для таких вещей — в нём не было слов, которыми охотники Сибура описывали свои ощущения.

— Что-то прошло под нами, — сказал он наконец. — Большое. Длинное. Оно двигалось не так, как ходят. Скорее, как ползут. Быстро. Очень быстро. Слева направо, вон туда, — он указал рукой. — Мне кажется одно.

— Точно одно?

— Я не уверен. Скафандр снижает чувствительность. — Он помолчал. — Но мне кажется одно.

Батал долго молчал. Сибурианец видел, как его глухой шлем медленно поворачивается, обводя взглядом коридор, стены, потолок, пол.

— Хорошо, — наконец сказал Батал. — Если почувствуешь ещё раз — сразу сообщай. Сразу, слышишь? Не жди, пока будешь уверен, сразу в канал. — Янгу помолчал, а потом добавил — тише, будто нехотя: — Хорошая работа.

Лакин ещё секунду смотрел на неподвижную фигуру командира, а потом развернулся и снова пошёл вперёд.

* * *

Вторая лестница нашлась в конце длинного коридора, за двойными герметичными дверями с жёлтыми полосами биологической опасности и предупреждающими надписями на галактусе: «Только для персонала с допуском категории „Б“ и выше». Одна створка была выбита наружу и висела на остатках сервопривода, изогнутая, словно лист тонкой жести. Вторая — закрыта. Кесс не стал её запитывать — в щель между ней и переборкой вполне мог протиснуться даже Тхару.

Лестница здесь была шире, чем наверху, с более пологими пролётами, — явно рассчитанная на то, чтобы по ней можно было переносить оборудование. И здесь, в отличие от верхних уровней, имелась вентиляция. Она не работала, но её решётки, крупные, квадратные, почти в половину роста Стакса, располагались вдоль стен на каждом пролёте, через каждые десять метров, тёмные, зияющие, похожие на пустые глазницы.

Лакину они не понравились с первого взгляда. Он шёл, держа ствол направленным на каждую решётку по очереди, пока не проходил мимо. Медленно. Очень медленно. Весь превратившись в один сплошной натянутый нерв.

Семнадцатый уровень. Восемнадцатый.

Связь с остальными отделениями почти пропала — метки Хорда и Ургаша на карте застыли и посерели, обозначая последние известные позиции, а голоса в общем канале превратились в шипящую кашу, из которой изредка прорывались отдельные слоги. Кесс прилепил ещё один ретранслятор, но это практически не помогло. Они спустились слишком глубоко. Камень и металл над их головами глушили всё.

Теперь здесь они были одни.

На площадке между восемнадцатым и девятнадцатым уровнями Лакин остановился, давая отделению подтянуться. Обернулся, проверяя прямую видимость — как учил Кром. Увидел, как Батал и Кесс спускаются по пролёту над ним, как за ними идут Мидур и Рэйк, как Грах держит под прицелом решётку вентиляции на стене, как Тхару, замыкающий, грузно переставляет ноги на ступенях.

И увидел, как решётка за спиной Рэйка, в метре, не больше, словно стала еще чернее, хотя в окружающей тьме это казалось невозможным.

Всё произошло за долю секунды. Решётка вылетела из гнезда, будто её вышибли пинком изнутри, и из чёрного провала вентиляционной шахты вырвалось что-то длинное, тёмное, суставчатое. Лапа. Или рука. Или щупальце. Лакин так и не понял — он увидел лишь чёрный, блестящий, будто облитый маслом хитин, три или четыре сустава, сгибающихся в разные стороны под немыслимыми углами, и на конце — пучок длинных, загнутых, как рыболовные крючья, когтей, нацеленных прямо в шлем Рэйка.

Он вскинул ствол, хотя понимал, что не успеет.

Мидур успел.

Он стоял на ступень ниже своего напарника и, наверное, даже не увидел, а почувствовал — тем же самым чутьём, которое позволяло им пятнадцать циклов понимать друг друга с Рэйком без слов. Его ствол взлетел вверх одновременно с тем, как лапа вырвалась из шахты, и короткая, злая очередь ударила в нескольких сантиметрах над шлемом Рэйка — туда, где чёрный хитин соединялся с чем-то, скрытым в темноте вентиляции.

Брызнуло. Чем-то тёмным, густым, почти чёрным в мечущемся свете фонарей, — и одновременно из шахты донёсся рёв.

Лакин слышал рёв болотных хищников, но эти звуки не были похожи ни на что — пронзительный, режущий, вибрирующий вопль, в котором смешивались ярость, боль и что-то ещё. Что-то почти осмысленное.

Лапа дёрнулась назад, скребя когтями по металлу, и исчезла в шахте. Мидур, одним скачком оказавшись рядом с товарищем, сбил его с ног и всадил вслед монстру ещё одну очередь, потом ещё одну, вслепую, в черноту. Рёв удалялся — быстро, очень быстро, — превращаясь в затихающий скрежет где-то в глубине вентиляционных каналов, а потом стих совсем.

Несколько долгих секунд никто не двигался.

Потом Рэйк медленно поднял руку и коснулся своего шлема — того места, куда должны были ударить когти. На тёмном металле не было ни царапины.

Он сказал что-то по общему каналу на гахарском — тихо, хрипло. Мидур коротко ответил. В его голосе Лакин впервые за всё время услышал что-то, кроме спокойной сосредоточенности. Что-то тёплое.

— Мидур, в сторону. Проверить на наличие повреждений, — скомандовал Янгу.

— Все чисто, мы успели вовремя, но еще бы доля секунды и всё, — успокоил его подчиненный.

— Оно было там, — сказал Лакин на выделенном канале. Ровно, без выражения. — В вентиляции. Я не почувствовал.

— Никто не почувствовал, — отозвался Батал. — Вентиляция и кабель-каналы. Оно ходит по шахтам. Всем — держать решётки под прицелом. Всем. Тхару — огонь по любому движению в вентиляции без команды. Стакс — продолжай.

Лакин развернулся к лестнице, ведущей вниз. Девятнадцатый уровень. За ним — двадцатый, последний. Там, если верить плану станции, начинался лабораторный