Наемник - Алекс Гор

Говорит, Мидур так и не проснулся. Не почувствовал. Хорошо.

Рэйк закашлялся — страшно, захлёбываясь, и на внутренней стороне его визора проступили тёмные брызги.

— Говорит… добей. Говорит, не хочу. Не хочу стать таким. Как то, что пришло за нами. Как Шак. Командир. Прошу. Пока я ещё… пока я ещё воин клана.

Батал долго молчал, потом поднялся — медленно, будто на его плечах лежала вся толща скалы над их головами. Обернулся к отделению и сказал одно слово на гахарском.

Лакин понял его по жесту — рука командира указала назад, вдоль коридора. Отойти.

Они отошли. Кесс, Грах, и Лакин. Тхару остался стоять на месте, и Батал подошёл к нему, протянул руку. Здоровяк помедлил мгновение — и молча отстегнул от креплений свой роторный плазмоган, передав его командиру.

Батал вернулся к телам. Встал над ними. Сказал что-то — тихо, на гахарском, и на этот раз Грах не переводил, а Лакин и не спрашивал. Это были слова только для своих.

Потом он с видимым усилием поднял тяжелое оружие и спиной назад отошел на несколько метров, а затем белое всепожирающее пламя заполнило коридор. Оно ревело долго — гораздо дольше, чем требовалось, — и когда стихло, на полу у стены не осталось ничего, кроме оплавленного, спёкшегося, дымящегося пятна, в котором уже нельзя было различить ни брони, ни тел. Только пепел.

Батал вернул оружие Тхару, повернулся к отделению и начал отдавать указания, голос его в общем канале был таким же ровным, как всегда.

— Идём дальше. Шлюз карантинного блока не закрывать. Это наш путь возможного отхода, но следить за ним внимательно.

* * *

Информационный терминал Кессу удалось обнаружить почти сразу за тамбуром, в небольшом помещении поста охраны, которое когда-то, видимо, контролировало вход в лабораторный комплекс. Здесь тоже побывала смерть — кресла были опрокинуты, мониторы разбиты, а на полу у стены лежали останки двух охранников, — но сам терминал, вмонтированный в стену, оказался не повреждён.

Снайпер подключил к нему энергоблок, затем — наручный искин, и снова погрузился в работу. На этот раз она заняла меньше времени, но Лакин видел по тому, как напряжённо замерла фигура гахарца, как изредка вздрагивали его пальцы, что защита здесь была серьёзнее, чем на дверях. Такая же многоуровневая, но с гораздо более сложной архитектурой.

Надо отдать должное взломщику, он действительно был мастером своего дела и очень полезным универсальным бойцом, потому что прошёл её за семь минут.

— Есть, — сказал он, и в голосе его, впервые с начала операции, прозвучало что-то похожее на гордость. — Полный план лабораторного комплекса. Все уровни, все помещения, все шахты. Сбрасываю всем.

Нейросеть Лакина приняла пакет данных, и карта на визоре вспыхнула, развернувшись в объёмную схему. Теперь вместо серого пятна в центре станции была видна подробная, многослойная паутина коридоров, залов, лабораторий, камер содержания, технических полостей и вентиляционных каналов. Надписи на галактусе — корпоративные, стандартные: «Лаборатория генной инженерии №3», «Виварий», «Хранилище образцов, уровень допуска А», «Центральный экспериментальный зал». И в самом конце длинного коридора, уходившего от поста охраны вглубь комплекса, — большое прямоугольное помещение с пометкой: «Центральный вычислительный узел. Ядро искина. Допуск: А+».

Около четырёхсот метров. По прямой.

— Идём к ядру, — сказал Батал. — Сразу. Ни на что не отвлекаемся. Сами видите, какие тут лабиринты и много открытых пространств. Забираем блок и уходим.

* * *

Судя по всему, место для лаборатории было выбрано не случайно. Скорее всего здесь обнаружили гигантскую каверну очень удобно расположенную и начали обустройство. По большому счету вся эта часть комплекса представляла собой сложное нагромождение разнообразных металлоконструкций, плотно опутанных коммуникациями. Сама лаборатория имела несколько уровней, так что справа и слева виднелись металлические лестницы, часть из которых уходила куда-то вниз, скорее всего там располагались технические помещения. Коридор, если его можно было так назвать, ведущий к вычислительному узлу и по которому предстояло пройти, был широким и по большей части прямым, как стрела, — главная артерия лабораторного комплекса, вдоль которой по обе стороны тянулись двери лабораторий, складов, служебных помещений. Большая часть из них была закрыта, некоторые — выбиты. Из одной, распахнутой настежь, на пол коридора свисала чья-то рука в костюме биологической защиты, и Лакин обошёл её по широкой дуге, не опуская ствола.

Здесь было гораздо теплее, чем наверху, — визор показывал плюс одиннадцать, — и воздух, если верить анализатору, был чуть более влажным. Где-то в глубине комплекса, видимо, ещё работало что-то, выделявшее тепло. Что-то, чему не требовалась энергия реактора.

Они прошли уже метров сто, когда Грах вдруг начал стрелять.

Без предупреждения, без команды, без единого слова — просто вскинул свой ствол и всадил длинную очередь в стену справа, в тёмный провал распахнутой двери какой-то лаборатории. Иглы с визгом рикошетили от металлических стеллажей внутри, высекая искры, со звоном разлеталось стекло.

— Стоп! — рявкнул Батал. — Грах! Цель⁈

Грах не ответил сразу. Он стоял, тяжело дыша, водя стволом из стороны в сторону, и Лакин видел, как дрожат его руки — едва заметно, но тремор присутствовал.

— Там… — выдавил он наконец. — Там что-то было. Я видел. Тень. Движение.

Кесс, ближе всех стоявший к двери, медленно заглянул внутрь, поводя стволом своей винтовки.

— Пусто, — сказал он. — Никого.

— Я видел!

— Там пусто, Грах.

Батал несколько секунд смотрел на бойца. Потом заговорил снова — тише, жёстче.

— Сбиться плотнее. Дистанция — три метра. Стакс — пять, не больше. Грах — огонь только по команде или по подтверждённой цели. Понял?

Сосед Лакина что-то буркнул на гахарском. Сибурианец заметил, что с того момента, как они ушли от сожжённых тел Рэйка и Мидура, гахарец почти перестал переводить для него. Два-три слова, обрывки фраз, а потом и вовсе — тишина на личном канале.

Они двинулись дальше. Медленнее. Плотнее. Лакин шёл первым, чувствуя спиной напряженные взгляды остальных наемников.

Ещё метров двадцать. Ещё десять.

Грах снова закричал — и опять начал стрелять без команды. На этот раз влево, в противоположную стену, в вентиляционную решётку под самым потолком. Иглы, высекая искры, ушли куда-то в темноту шахты.

Все моментально повернулись туда в желании поддержать. Все — даже Лакин, который был впереди, даже Тхару, который должен был контролировать тыл. На долю секунды. Ровно на ту долю секунды, которая требовалась врагу.

Оно пришло с другой стороны. Из распахнутой двери справа — той самой, которую Кесс назвал