Ловушка шелкопряда - Рин Чупеко

распахиваются, и в комнату заползают существа.

В клубке конечностей она кое-кого узнает и, еще крепче вцепившись в куклу, продолжает шептать молитвы. Один из трупов подходит все ближе. С момента ее смерти прошло уже много лет, но даже не взглянув в лицо, женщина знает, кто перед ней.

– Каааасааан, – произносит дух нараспев, – Мама, мама, мама…

Обычно я не провожу два ритуала изгнания подряд, поэтому мне требуется не менее десяти минут, чтобы перевести дух и осознать, что я только что увидел.

– Видение о последнем ритуале, что был проведен в деревне, – проговорил я с внезапной ясностью. – Что-то освободило призраков тех девушек, которые ранее были принесены в жертву. Нужно выяснить, что именно пошло не так.

– Женщина была сильной, – тихо заметила Окику, – раз сумела не забыть себя.

– Похоже на то. Она ни разу не попыталась съесть мою селезенку, – отметил я. – Что она имела в виду под шелкопрядами? И видение девушки Ран… Вот как они выбирали, какую девушку принести в жертву? Это… это же безумие. Как женщина назвала ее? Арагами?

– Та, которую принесли в жертву напрасно и которая вернулась озлобленным духом.

– Напрасно? Но я думал, что предыдущие ритуалы были завершены.

– Нет. Все эти ритуалы складываются в один более масштабный и действенный. Он не был завершен. Каннуси задумывал его с самого начала. – В голосе Окику звучит сталь. Передо мной злая, мстительная, стремящаяся к справедливости Окику, которую я знаю и люблю. – Для этой цели каннуси и основал деревню. Он собирался пожертвовать всем ради адских врат. Его заботила лишь сила, которую они сулили. Последний ритуал хоть и заманил жителей деревни в ловушку, но его так и не закончили.

– Так всему виной каннуси? Мастер церемоний? Но зачем ему это? – И тут до меня дошло. – Думаешь, каннуси – тот самый Хироси Микаге? Тот, кого изгнали со двора императора за использование запрещенной магии?

– Женщина не знает. Ей известно лишь то, что магия каннуси забрала тело ее дочери и вдохнула в него злобу. Так же он поступил и с другими невестами. Пока ритуал не завершен, они привязаны к деревне. Защита, которую женщина использовала, позволила ее дочери сохранить некоторые воспоминания. Мать оставалась со своим ребенком до тех пор, пока дух девушки не оказался побежден.

– Возможно, и другие призраки будут настроены не враждебно?

– Этот, скорее, оказался исключением.

– Ненавижу тот факт, что именно хорошие люди становятся исключением. – Очень осторожно я вынул кол и положил куклу в рюкзак. – Итак, с одной покончено, осталось как минимум шесть. Где ближайшая кукла, которую ты можешь почувствовать?

– На востоке.

– Отлично. Но сначала…

Окику не двигается, когда я подхожу к ней. Она выглядит озадаченной.

– Я собираюсь тебя обнять, – предупредил я, а затем действительно заключил ее в объятия.

– Почему? – Ее голос звучит приглушенно из-за моего плеча.

Ради него я готова рискнуть чем угодно.

– Потому что захотелось. – Мой голос все еще звучит хрипло. – Так твое мнение об обнимашках не изменилось?

– Нет.

– Ну вот, убила все веселье. – Я отпустил Окику. – Думаю, здесь нам больше делать нечего. Пойдем к следующему дому.

Следующим на карте значился дом семьи Кунаи. Как и жилище Хирано, это строение не устояло перед натиском лет: в половицах зияли дыры, а стены обвалились, из-за чего смысла приклеивать офуды не было. Я не отрывал взгляда от пола, страшась, что тот обвалится при следующем моем шаге. На цыпочках я пробирался вдоль стен, где дерево выглядело прочнее, а фундамент казался менее поврежденным. Окику, которой, похоже, нравилось быть несправедливой, просто переплывала через щели.

Семейный алтарь расположился во внутренней комнате. На нем сидела кукла, окруженная остатками благовоний и разбитой глиняной посуды, в которой когда-то хранились подношения почитаемым божествам. Перед нами возникла только одна проблема – на месте провалившегося пола образовалась зияющая дыра, поделившая комнату надвое. Между нами и куклой примерно восемь футов – по крайней мере, на четыре фута больше, чем я способен перепрыгнуть. Я вгляделся в пропасть, но увидел лишь темноту. Скользнул светом фонарика по каменной дорожке, что спускалась футов на двадцать в землю. Что это – подземная пещера или обрушившийся туннель?

– Что это, черт возьми, за архитектура такая? Зачем строить свои дома над ямами?

Конечно, внятного ответа я не получил. Окику, которая, как я уверен, ненавидела дыры в земле даже больше, чем я (учитывая, что она умерла в одной из них) пристально смотрела в отверстие.

– Есть вероятность, что всего разочек куклу достанешь ты? – принялся упрашивать я.

Окику неохотно пересекла комнату, чтобы удовлетворить мою просьбу. Ее руки проходят сквозь куклу, будто той вовсе нет. По этой же причине Окику не могла прикоснуться к кукле в квартире Сондхейма – водные духи не могут дотрагиваться до сосудов, предназначенных для духов деревянных. Как в принципе и все духи не в силах прикоснуться к сосудам, созданным, чтобы заманивать их в ловушку. Именно из-за этого призраки не прячут своих кукол. В большинстве случаев это единственное преимущество, которое остается у людей.

Если врата падут, остается только одна надежда: заманить жертв в сосуды и провести в их присутствии заключительный ритуал.

Хоть и с большой неохотой, но я вынужден был отдать каннуси должное. Он тоже читал «Книгу неестественных изменений» и, скорее всего, велел семьям девушек почтить своих дочерей через свадебные куклы. Ведь он знал, что будет использовать их как сосуды для проведения восьмого ритуала – того самого, который позволит ему управлять вратами.

– Видимо, нет. – Я огляделся по сторонам в поисках какого-либо способа преодолеть препятствие. Рядом валялось несколько длинных деревянных досок, которые несильно разложились и были все еще достаточно прочными, чтобы по ним можно было пройти.

– Я определенно не собирался становиться гимнастом, – пожаловался я, устанавливая одну из досок. После чего подтащил еще несколько к первой, пока дыра не оказалась закрытой наполовину. Если не буду налегать всем весом только на одну из досок, вероятность того, что они прогнутся, уменьшится.

Я снял рюкзак и сделал неуверенный шаг, расставив руки, чтобы сохранить равновесие.

– Будь Келли здесь, – продолжил ворчать я, – точно сказала бы, что это худшая идея, которая только приходила мне в голову, и была бы права. Хорошо, что Келли здесь нет.

Зачем жителям деревни понадобилось строить свои дома над тем, что выглядит как туннель? Как им вообще удалось соорудить что-то подобное?

И еще один вопрос: что же находится на дне этих ям?

Я добрался до другой стороны без происшествий и, забрав куклу, пустился в обратный путь.

– Здесь что-то