Ловушка шелкопряда - Рин Чупеко

Окику назвала мне имена девушек, и прежде чем выскользнуть из дома, я записал их и постарался запомнить.

В одном кармане у меня была спрятана драгоценная карта, а в другом – диктофон, потому что впереди долгая ночь и я предпочел бы занять руки вещами, которые можно использовать, чтобы заколоть или изгнать нечистую силу.

Туман становится гуще, и у меня мурашки бегут по коже. Но Окику не останавливается, скользя по дымке так, будто мы прогуливаемся по Диснейленду. Я последовал ее примеру, надеясь, что она заметит нечто необычное намного раньше меня.

Согласно карте Кагуры, ближе всего к нам расположен дом семьи Хирано, поэтому мы направились именно туда. Я рассчитывал обойти деревню по часовой стрелке не только ради упорядоченного поиска Кагуры и остальных, но также чтобы не возвращаться к храму. Хочу зайти в него со всеми одержимыми куклами, чтобы сжечь их разом.

Я заметил, что Юкико Утияма бродила по окрестностям резиденции своей семьи, так что, полагаю, эти призраки не отходят слишком далеко от того места, где жили. Во всяком случае, большинство из них, поправил я себя, вспомнив существо, которое прогнало Юкико.

Прятки с самим собой приобретают здесь совершенно иное значение. Мне не нужно готовиться, чтобы заманить призраков. Я не могу натереть стены и полы травами или святой водой для защиты. Не могу начертить маленькие круги солью. Но кукол должно быть достаточно, чтобы привлечь призраков, что хорошо. При этом у меня не будет никакой личной защиты, что плохо.

– Сюда, – шепнула Окику, когда мы вошли.

Представший перед нами дом был в еще худшем состоянии, чем два предыдущих. Часть крыши обвалилась, повсюду мусор и пыль. Я точно не нашел бы куклу один, но Окику, как верная ищейка, в метафорическом смысле, подвела меня в центр комнаты, к большой куче гнилого дерева и обрывков ткани. Жаль, что я не захватил с собой какой-нибудь защитный костюм, потому что если уж меня не убьют призраки, то с этой задачей справится плесень.

Я прикрыл нос воротом футболки, лишь бы не задохнуться от пыли. Здесь все настолько обветшало, что удивительно, как вообще хоть что-то уцелело. Я заметил хоть и пыльное, но не разбитое зеркало, осколки посуды и погнутые кухонные принадлежности, а также остатки того, что, по-видимому, когда-то было чайным сервизом.

Моя подруга-призрак обошла груду обломков почти с меня ростом. Она держится на расстоянии. Технически Ки сделана из того же материала, что и другие духи, но отличается от них наличием совести и силы воли размером с Токио. Она никогда не прикасается к куклам, которыми я пользовался раньше, потому что их также можно использовать и против нее. Подозреваю, это сродни прикосновению к собственной могиле.

Я принимаюсь разбирать гору: убираю большие камни и куски дерева, прежде чем начать копаться в центре. Через пятнадцать минут мне удается добиться некоторого прогресса, хотя мои руки теперь покрыты синяками и порезами от случайных заноз.

– Пока ничего, Ки? – пропыхтел я, отодвигая со своего пути трехфутовую доску.

Заметив, как Окику смотрит на поленницу, я удивился, почему та еще не воспламенилась. Причина столь пристального внимания вскоре становится очевидной. Я вытащил последний кусок дерева, но когда увидел то, что скрывалось под ним, едва не уронил эту чертову штуковину себе на ногу.

В центре кучи лежал труп, состоящий скорее из костей, чем из плоти. Это была женщина, судя по обрывкам кимоно, которые цеплялись за то, что осталось от тела, и по прядям черных волос, разбросанным там, где раньше была голова.

В ее сморщенных руках покоилась кукла, которую я так долго искал. Грязная, в потертом кимоно, она все же хорошо сохранилась по сравнению со своей владелицей. На самом деле даже слишком хорошо для того, что разлагалось годами. Из записей Кагуры я помнил, что в маленьких деревнях большинство девочек играли с бумажными куклами, поскольку не могли позволить себе ничего другого. Так что жители Айтоу явно покупали церемониальных кукол не в качестве хобби.

Должно быть, это ханайоме нинге. Она могла бы принадлежать дорогой коллекции кукол, которая когда-то была у моей матери.

Ссохшиеся руки крепко держали куклу, как будто никогда не собирались ее отпускать. Пустые глазницы смотрели на меня, призывая приблизиться.

– Ну что за, – пробормотал я, потому что совсем не хотел этого делать, – отстой.

Я подошел как можно ближе к останкам и трясущимися руками взял куклу. Я не хотел прикасаться к трупу, чтобы не заразиться всевозможными бактериями, болезнями и бешенством. В качестве компромисса я осторожно поднял рукав кимоно вместе со спрятанной в нем костлявой рукой и отвел его от куклы. Затем проделал то же самое и с другой рукой.

– Прошу прощения.

Мертвец схватил меня как раз в тот момент, когда я оторвал куклу от его груди.

Не стыдясь своего крика, я взмахнул рукой, и кукла, повинуясь инерции, приземлилась на голову в паре ярдов от нас. Я резко опустился на задницу, пока скелет гремел костями в попытке подняться на ноги. Гниющее тело повернуло голову в мою сторону и застонало.

– Ки! – Я нащупал пальцами куклу как раз в тот момент, когда что-то схватило меня за лодыжку и потянуло на несколько футов назад, но я не выпустил игрушку. Использовать кол в качестве основного оружия не получалось, учитывая, что на теле осталось не так много плоти, которую можно было бы проткнуть. – Ки! Чего ты ждешь?

Окику замерла рядом с озабоченным выражением лица, пока существо еще одним яростным рывком притянуло меня ближе к себе. Я пнул его по руке, и та разлетелась на кусочки, но тогда труп начинал ползти.

– Я обещала.

– Что?

– Я обещала не нападать, не посоветовавшись с тобой.

За мою задницу цепляется скелет, а Окику выбрала именно этот момент, чтобы обсудить то, что я сказал.

– Окику, я беру свои слова обратно! Я разрешаю тебе его убить!

– Ты действительно этого хочешь…

– Убей его, Окику.

Подруга с силой наступает на запястье скелета. Раздается тошнотворный хруст, и вся рука рассыпается в мелкую черную пыль. Остальная часть тела, съежившись, падает на пол. Окику нависает над трупом в ожидании, когда он снова поднимется.

Позади меня слышится шорох ткани. Тихий стон. Внезапное движение привлекает мое внимание.

Я повернулся и снова заметил грязное зеркало: мое отразившееся лицо, покрытое паутиной и копотью, едва узнаваемо.

Но я вижу достаточно, чтобы понять, – у меня за спиной стоит нечто с широко раскрытыми темными глазами.

Я в панике пополз на четвереньках и