Ловушка шелкопряда - Рин Чупеко

– Ревную? К чему?

Ну точно, напридумывал.

– Не бери в голову. Я лишь хочу сказать, что моя дружба с другими людьми вполне… нормальна. Это еще не значит, что между нами что-то поменяется. – Я уловил в выражении ее лица что-то еще. – Это не все, да?

– Прости меня.

Обычно Окику не свойственны перепады настроения, но сейчас ее голос звучит так мягко, как бывает, когда ее охватывает странное чувство подавленности.

– За что?

– За то, что лишила тебя нормального детства, когда ты должен был ходить на… вечеринки. Знакомиться с людьми, которые не просят охотиться за странной добычей.

Я, не в силах сдержаться, начинаю хохотать.

Окику смотрит на меня так, словно я сошел с ума.

– Во-первых, я не любитель вечеринок, так что вряд ли ходил бы на них, даже если бы тебя не было рядом. – Я сделал паузу, потому что не знал, как лучше объяснить мой второй довод. – Во-вторых, я не знаю, что именно чувствую к Кендалл. То есть она мне нравится. Она единственная, с кем я общаюсь в школе, что может показаться жалким. Но независимо от того, что я о ней думаю, я обещаю – между нами ничего не изменится. Меня, может, и подташнивает от охоты на плохих парней, но это еще не значит, что я сожалею о прошлом. И дело не только в том, что ты спасла мне жизнь. Я хочу, чтобы ты была счастлива, Ки, потому что с тобой и сам становлюсь счастливее.

Я сделал паузу.

– А теперь поторопись. Чем скорее войдешь в мое тело, тем быстрее поправишься.

С каждым моим словом улыбка Окику становилась шире. Когда я закончил, она наклонилась, чтобы коснуться моего лица пальцами, как поступает всегда, когда хочет продемонстрировать привязанность. Затем улыбка уступает место решительности, что отражается на ее лице. Окику делает шаг…

– Я ничего не сделала, – говорит она, но ее голос дрожит, несмотря на заявление.

Молодой господин не слушает, а даже если бы и слушал, не поверил бы ей. Он снова оглядывается на свою драгоценную коллекцию тарелок. Там, где раньше было десять, теперь только девять, но она здесь ни при чем.

– Пересчитай их, Окику, – сердито приказывает он.

Беспомощная, она уже знает, каков будет результат, но все же начинает считать. Вассал стоит в стороне и с улыбкой наблюдает за ней.

– Девять, – шепчет Окику. – Я ничего не сделала.

– Не лги мне, Окику! – рычит ее господин.

На глаза наворачиваются слезы. Его голос тут же становится мягче, и он кладет руку ей на плечо.

– Окику, – начинает господин, на этот раз нежнее, – если признаешься сейчас, я обещаю, что обойдусь с тобой справедливо и не стану наказывать.

На мгновение у нее возникает искушение пойти легким путем: сказать, что она украла тарелку, и покончить с этим.

Но она не может солгать. Даже ради него. Однажды он уже доверился ей, и это спасло ему жизнь. Так что он точно поверит ей и в этот раз.

– Клянусь могилой моей матери, господин, – плачет она, – я этого не делала.

Она видит, как меняется выражение его лица, чувствует, как он убирает руку с ее плеча, смотрит, как он поворачивается к вассалу.

– Ты прав, – заявляет он. – Поступай с ней как тебе заблагорассудится…

– Вот же ублюдок, – прошипел я, приходя в себя. Глаза покалывало от подступившей к ним соли. – Тупой гребаный придурок.

Я ненавижу человека, которого Окику так нежно любила: иногда почти так же сильно, как его проклятого вассала. Окику старается оградить меня от своих самых тяжелых воспоминаний, но когда она слаба, те все равно просачиваются. При виде того, как этот мужчина предал Ки, у меня кровь закипает в жилах. Поэтому приходится напомнить себе, что в данный момент желание задушить давно умершего представителя японской знати не является приоритетом.

К тому времени, как я встаю, боль в ноге становится лишь легким дискомфортом. Я выдергиваю колья из стены – дерево, из которого они изготовлены, оказалось не только священным, но и на удивление острым и прочным, – и прячу в рюкзак все, за исключением свадебной куклы и одного из кольев. Разобравшись с этим, еще раз освещаю фонариком стены туннеля. Похоже, в этой части пещеры не осталось озлобленных духов. Остается надеяться, что так будет до тех пор, пока я не найду следующую куклу.

Вот почему для меня становится неожиданностью, когда луч фонарика высвечивает облаченную в рясу фигуру. Я тут же отступаю, не уверенный, стоит ли рискнуть и попытаться пробежать мимо призрака или же спрятаться и дождаться лучшей возможности. Заведя руку назад, я роюсь в рюкзаке в поисках еще одной куклы, которая обеспечит мне дополнительную защиту. В этот момент фигура поворачивает голову и печально смотрит на меня. Призраком оказывается тот самый старик, которого я видел раньше, в доме семьи Оймикадо.

Он поднимает руки. Я расцениваю это как знак того, что у него нет злых намерений. Старик указывает на коридор и, не дожидаясь моего ответа, идет в обозначенном направлении. За неимением другого выбора я следую за ним.

Старика, похоже, совсем не беспокоит луч фонарика, который я направляю на его полупрозрачную фигуру. Он продолжает двигаться ровным шагом, пока не останавливается на едва видимой тропинке, которую я сам, скорее всего, не заметил бы. Туннель заканчивается небольшой лестницей, которую вырубили прямо в земле, но ведет она в никуда. Я пребываю в растерянности, пока старик не выводит на стене какую-то фигуру и большой камень не отодвигается в сторону. Меня встречает холодный туманный воздух. Это же выход!

Я бы обнял призрака, но боюсь, он все неправильно поймет. Он уже начал исчезать: едва различимый силуэт задерживается еще на пару секунд, прежде чем окончательно раствориться.

Просто чтобы убедиться, что поблизости нет других призраков, я приподнимаю руку, в которой сжимаю диктофон. Когда никто не появляется, я осторожно выбираюсь наружу и осматриваюсь. Вокруг только еще больше обломков и гнили. Я оказался в другом доме.

Быстро взглянув на карту, я определил, что нахожусь либо у семьи Кадзивара, либо где-то рядом. Сколько подземных проходов соединяет эти дома и какой цели они служат? Чем больше ответов я получаю, тем больше вопросов у меня возникает.

Большой камень, передвинутый стариком, оказывается задней частью небольшого храма Дзидзо, который, я готов поклясться, был высечен прямо в скале. Я чувствую, как Окику, несмотря на все мои наставления, не спит, а утягивает меня в противоположную сторону деревни. Подчинившись, я пробираюсь мимо деревьев и мусора,