Бывшая жена - Урсула Пэрротт

у нас дома однажды дождливым воскресеньем. Мы, то есть я, Питер, Дадли и девушка Дадли, азартно играли в бридж по одной десятой цента за очко, и я чувствовала себя очень взрослой, потому что с самого утра у нас следовал коктейль за коктейлем.

Подумалось, что очень мило со стороны Дадли свидетельствовать в мою пользу.

– Спасибо, Нора. Я в полном порядке. Просто минутная слабость.

Мистер Генри в чем-то поклялся. И все закончилось.

* * *

Мистер Генри сказал:

– Мне очень жаль, что вы расстроились. Промежуточное решение вам скоро пришлют по почте.

Я задумалась, не следует ли мне, когда получу, поместить его в рамочку?

Он сказал:

– Окончательное решение придет через девяносто дней. И тогда вы окажетесь в таком положении, будто бы никогда не выходили замуж.

– Да, мистер Генри.

(Почему бы им не приложить к этому решению полный список иллюзий молодости, блаженную уверенность в себе, забавное отсутствие здравого смысла… Тогда уж я точно почувствую, будто бы никогда не выходила замуж.)

– До свидания, – сказала я Норе.

Спускаясь по лестнице и пересекая круглый вестибюль, я убедилась, что мне хватит времени заехать домой и избавиться перед работой от черной одежды Хелены.

– Такси! В центр!

XIV

Я купила розовое шифоновое платье и широкополую прозрачную шляпу, чтобы надеть их на свадьбу Люсии, и вернулась домой, собираясь пойти с ней вместе поужинать.

Люсия читала, сидя на полу среди множества уже собранных и стянутых ремнями чемоданов и сумок. Рядом с ней стоял еще один чемодан, недособранный и открытый. При виде меня она улыбнулась.

– Я нашла тебе, Пет, девиз. Идеальный девиз для любой молодой разведенной женщины. Послушай:

Так живи, исцеляет почти

Жизнь от Памяти.

– Чье это?

– Киплинга.

– По-моему, все же не идеальный девиз. Слово «почти» его портит. И вообще, к чему ты читаешь такие стихи накануне дня свадьбы?

– Слово «почти» как раз придает девизу полную точность. Арчи прислал мне это (сборник стихов Киплинга «Междулетье») перед отъездом на войну во Францию. Мы с ним были тогда помолвлены. По-моему, он готовился к быстрой и героической гибели. Вот и подчеркнул две эти строки в книге, чтобы, если погибнет, они стали мне утешением. Возьмешь книжку себе? Не собираюсь ее увозить в дом Сэма.

– Спасибо… Где ты хочешь поужинать?

– В «Уолдорфе», если, конечно, ты не запланировала уже какое-нибудь другое место. Выберем столик у окна с видом на Пятую авеню, чтобы смотреть на людей, проходящих мимо. Сэм напросился в гости в десять вместе с какими-то своими родственниками. Я согласилась. Ты не против? Мне, вообще-то, хотелось весь сегодняшний вечер для тебя оставить.

– Да ладно. Все равно Кеннет позже заявится. Он ужинает на Таймс-сквер с таинственным своим другом, с которым не хочет почему-то меня знакомить. Он, кажется, и при тебе о нем говорил.

– Да. – Она принялась расчесывать волосы.

– Пойду наверх переодеваться, Люсия.

– Нет-нет, подожди минутку. Когда Кен в Калифорнию уезжает?

– Первого числа. На следующей неделе.

– Ты ведь понимаешь, Пет, что он уже никогда не вернется.

– Он и сам это знает. Как только настало теплое время, Кеннет внезапно возжаждал последний раз в жизни увидеть Тихий океан. Мне будет очень его не хватать. Унылое же предстоит мне лето без тебя и без Кена.

– Из каждого фьорда в Норвегии станешь получать от меня по открытке, Пет… Скажи мне, ты когда-нибудь была влюблена в Кена хоть немножко?

– Точно нет.

– Это хорошо. А то я иногда сомневалась. Ты ведь так часто встречаешься с ним.

– Он, Нат и Билл – единственные из моих знакомых мужчин, которым от меня не нужно ничего, кроме компании.

Люсия рассмеялась, а я пошла наряжаться.

В «Уолдорфе» меня подмывало сказать Люсии, как мне нравилось жить под одной крышей с ней и как она мне дорога и близка, дороже и ближе всех женщин, которых я когда-либо знала. Но мы никогда на подобные темы не говорили, и ужин у нас прошел за обсуждением мест, в которые она поедет с Сэмом, и вещей, которые я просила ее купить мне в Париже. А еще мы ели томаты в желе, лобстеров, авокадо – блюда, весьма типичные для женщин, пришедших вдвоем поужинать, и смотрели, как за окном сгущаются сумерки на Пятой авеню.

Люсия снова заговорила о Кеннете:

– Странно, но он почему-то не вызывает у меня жалости. Ему ведь все-таки удалось получить от жизни свою долю золотых моментов.

– Но жизнь вышла у него не особо счастливой.

– А у кого она вышла другой? У тебя? У меня?

– Нет, разумеется. Но у нас она уж точно вышла не скучной. Мы далеко ушли от двух провинциальных девушек из Новой Англии. Нам довелось познать и увидеть гораздо больше, чем если бы мы лет с семнадцати избрали бы для себя замужество и стабильность.

– Я же тебе говорила, Пет. Став бывшей женой, ты скоро с этим смиришься.

– Я смиряюсь, когда на мне новое платье, или когда ем то, что мне нравится, или танцую под хорошую музыку. Но давай лучше поговорим о чем-нибудь другом. Потому что смирение исчезает, как только я задумываюсь, пришло оно или нет.

Люсия спросила:

– А часто ли ты теперь, Пет, задумываешься о Питере? Ты наконец прекратила про него говорить.

– Задумываюсь часто. Почти все время, когда не занята. Но как о человеке из прошлого. Я ведь его сегодня и не знаю. Это уж Джудит виднее, каков он теперь. Со мной-то он был моложе. И я думаю о нем таком. Очень похоже на воспоминание об умершем.

– Только не пытайся опять его воскресить, когда заскучаешь.

– Никаких шансов, Люсия. Даже я чему-то учусь…

* * *

Мы пили кофе со льдом, продолжая наблюдать за жизнью на Пятой авеню.

– А вот и Кеннет, – сказала Люсия.

Он очень медленно шел рядом с мужчиной, которого я не знала.

Люсия постучала кольцом по оконному стеклу. Кен, увидев нас, сперва, похоже, засомневался, но потом дал жестом понять, что сейчас к нам подойдет.

Минуту спустя он и его попутчик уже оказались в зале. Еще до того, как они приблизились к нашему столику, я спросила Люсию: «Ну разве не симпатичный?» – имея в виду не Кеннета, а его спутника.

– Не дурен, если тебе нравятся рыжие. Мне нет, потому что сама такая.

Кеннет сперва сказал Люсии нечто вроде того, что она походит сейчас на гибрид невесты и пышущего здоровьем ангела, а затем представил своего спутника. Он действительно оказался тем самым Ноэлем, о котором я столько и так