Бывшая жена - Урсула Пэрротт

спокойно себе влюбилась в кого-то другого и, когда Ноэль вернулся, потребовала у него развод. Это ему, естественно, показалось весьма огорчительным, поэтому, обсуждая сложившуюся коллизию, они себя успокаивали множеством порций виски со льдом. Потом он повез ее домой. Вечер был дождливый, и Ноэль, сильно нетрезвый, врезался на машине прямиком то ли в телеграфный столб, то ли в дерево, точно уж теперь не помню.

– Кеннет, она погибла?

– Нет, но вся левая сторона лица у нее оказалась разбита, и она ослепла на один глаз. Насколько я знаю, носит на нем что-то вроде черного пластыря в тех редких случаях, когда приезжает в Нью-Йорк. Двадцатилетней, перед тем как это произошло, она была очень красива. Говорят, теперь превратилась в мегеру, и главная цель ее жизни почаще напоминать Ноэлю, что́ он с ней сделал.

Мне стало нехорошо.

– А что тот мужчина, который на ней собирался жениться?

– Увидев ее на больничной койке, немедленно передумал. Она до сих пор замужем за Ноэлем. Живет с сестрой на севере штата. Ноэль через выходные ее навещает. Привозит ей книги и прочее. Насколько я знаю, порой она радуется его приездам, но чаще два дня напролет с ним ругается. У Ноэля после аварии было достаточно оснований с ней развестись, но он пообещал, что не сделает этого… Ну, Пет, понимаешь теперь, почему я так не хотел вашей встречи?

– Понимаю. Но я не охотница за мужьями.

– Теперь, когда ты все знаешь, сама решай, как поступать. Потанцуем, Пет?

Мы начали танцевать, как в любой другой вечер, и нам было весело. Покинув «Смоллс», мы обнаружили двухместный экипаж, запряженный лошадью, которая уныло брела по Гарлему, наняли его, и он нас повез со скоростью улитки сквозь Центральный парк.

Кеннет, как и многими другими подобными вечерами, принялся говорить со счастливым видом о своей венгерской танцовщице, а затем сказал:

– Уверен, Пет, тебе не нужны постельные приключения с портретистами и русскими. Ведь это совсем не весело.

– Я уже прекратила. Раньше надеялась, что будет забавно, но на самом деле это ужасно скучно… Словно искать золото и вместо него найти угольную шахту. Цену свою уголь, конечно, тоже кое-какую имеет, но когда ожидаешь совсем другого… Все это… поцелуи и прочее… они имели для меня смысл, пока было большое чувство. А без него превратились в пустое шоу. В ничто.

– Для меня это так до сих пор и осталось, – сказал Кеннет. – Знаешь, Пет, моя жена… Она была единственной женщиной. Первой и последней, с которой я спал в своей жизни.

Я сказала:

– О, Кеннет, милый…

А он ответил:

– Бери сигарету, Пет.

И мы поехали дальше сквозь теплую ночь.

Возле моей двери он сказал:

– К тебе подниматься не буду. Уже так поздно. И не пытайся придумывать прощальных слов, девочка. Просто притворись, что я возвращусь в октябре, и пожелай мне хорошего отдыха.

Я пожелала ему хорошего отдыха, а потом мы пожали руки и сказали друг другу:

– Спокойной ночи.

XV

Июль. Нашего менеджера по рекламе первой волной жары унесло с серьезным нервным срывом в санаторий. Мне достались его проблемы и его секретарь. Каждый день, дни напролет, я планировала страницу рекламы. «Вещи, необходимые для отдыха». «Аксессуары для выходных». «Все для комфорта в жару». Из офиса домой, чтобы оттуда вместе с Хеленой пойти поплавать в бассейне отеля «Шелтон», а затем вместе поужинать, вяло обсуждая art moderne[26]. Иногда в безнадежном поиске прохлады отправлялась с Натаниэлем на Лонг-Айленд, где мы вяло обсуждали за лобстерами и сотерном ухудшающееся состояние здоровья его отца. А иногда я ходила с Биллом в относительно прохладный сад на крыше, где мы вяло обсуждали вина и женщин различных годов урожая, от нынешнего до относящихся к далекому прошлому.

Я получила письмо от Люсии:

Пет, дорогая!

Я то ли счастлива, то ли смирилась, то ли просто довольна. Набрала семь фунтов. Сэм самый заботливый из мужчин, которых я когда-либо знала. В Париже жарко, но увлекательно. Скоро я стану одной из тех женщин, которые, открывая рот, расположенный над множественными подбородками, каждые пять минут среди любого разговора вставляют, словно знаки препинания, слова: «Мой муж, мой муж, мой муж!» – и голос их при этом полон любящих интонаций.

Я планирую найти тебе банкира и убедить тебя, что сущность приносит куда больше удовлетворения, чем тень. (Впрочем, у банкиров даже тени существенны.) Пока я нашла тебе лишь неглиже, но божественное, серебристо-серое, которое заставит тебя пожалеть о своем нынешнем целибате. Или нет? Неужели рыжеволосый красавец Ноэль и впрямь уехал, едва возникнув на твоем горизонте? А как у вас с Хеленой складываются отношения?

Длинной или короткой дорогой, все мы в итоге прибываем к респектабельности. У меня теперь есть накидка из соболя.

Люблю…

Август. Нижний уровень квартиры пахнет теперь вместо солей для ванны и духов Люсии разными красками Хелены. Вернувшись вечером, украдкой наблюдаю за ней, расписывающей необычайно реалистичные маски, как прежде смотрела на красящую лицо Люсию.

Кеннет прислал мне письмо и сверток. Первым делом открыла письмо:

Дорогая моя Патрисия!

Я оставил распоряжение, чтобы тебе это отправили. Получив, знай: я теперь выясняю, держат ли в раю венгерских танцовщиц. (Если не держат, планирую тотчас броситься с золотых перил вниз.)

Ежели я был тебе хоть немножечко дорог, как ты мне, Патрисия, прошу, не прикасайся больше к абсенту до конца головокружительной своей жизни. Договорились?

Возможно, я подарил тебе кое-что, приведя в эту жизнь Ноэля, а возможно, нет. Но вне зависимости от того, окажется ли он подарком, посылаю тебе другой – нитку янтарных бус, чтобы согреть ими шею прекрасной женщины, которая ухитрилась согреть мне сердце.

Что ж, дорогая, «пока мы не встретимся снова». (Это слова из песни времен войны. Ты была слишком юной тогда, чтобы помнить ее, правда?)

Дружески твой…

Сентябрь. Такой бесконечно длящейся жары никто не помнил. Бусы Кеннета из золотистого янтаря я надевала ко всем летним платьям, которые через два часа жухли, как четырехдневные розы. Хелена отбыла писать картины на прохладное побережье Новой Шотландии. Мне не хватало ее метких комментариев по поводу проходящих мимо людей.

Питер прислал мне письмо. Когда я обнаружила его в почтовом ящике, сердце мое учащенно забилось. Я приняла ванну, надела прохладный пеньюар, сделала себе чай со льдом и, ощутив себя наконец очень спокойной, вскрыла конверт.

Моя дорогая уже-некоторое-время-назад-официально-бывшая!

Не рискнешь ли со мной поужинать еще раз? Это мое