Бывшая жена - Урсула Пэрротт

Люсия поблагодарила Кена за сигаретницу, которую он ей прислал, и все начали обсуждать свадьбу, Норвегию, Калифорнию и Блэк-Хиллс (Ноэль собирался провести там лето и попутно информировать публику о том, как проводит свой летний отпуск мистер Кулидж[24]).

Пятью минутами позже я и Ноэль уже вели беседу. О чем именно, уже не знаю, я запомнила только три сказанные им фразы на совершенно разные темы. Первая: «Брак похож на войну, в которую каждый авантюрный мужчина обязательно ввяжется, но если разумен, то повторять этот опыт не станет». Вторая: «Кулидж – ярчайший пример того, что, если достаточно долго молчать, возможно, дождешься большой удачи». И третья: «Ваш голос звучит, как виолончель». Его замечания не были чем-то экстраординарным. Мужчины обычно и произносят что-нибудь в подобном роде. И это не имело особенного отношения к случившемуся потом.

Когда он подсел к нам и повел со мной беседу, я сказала себе: «Вот зачем, значит, пудрила я лицо, покупала красивую одежду и делала гимнастику все то долгое время после того, как Питер меня разлюбил. В дальнем уголке сердца я верила, что со мной еще может случиться что-то прекрасное».

У него были темно-рыжие волосы и темно-рыжие брови. Голос теплый и властный. Прекрасные широкие плечи. Волевой подбородок с едва заметной ямочкой. Но все это тоже не имело значения.

Создавалось впечатление, что женщины ему интересны, но не настолько, чтобы стать для него главной целью в жизни. Я начала вдруг сожалеть по поводу собственной жизни последних лет. Могла бы вести себя лучше. Затем вспомнила: он уже завтра уедет в Блэк-Хиллс, и шансов увидеться с ним у меня немного. Может, в ином случае я вела бы себя лучше.

Он сказал, что знает Кеннета со времен войны. Я поинтересовалась, не воевал ли он тоже в двадцать шестой дивизии, и, когда получила этому подтверждение, задала вопрос про парад, состоявшийся в Бостоне весной тысяча девятьсот девятнадцатого года.

Ноэль ответил, что да, он участвовал.

Я сказала:

– Но я ведь видела этот парад. Из первого ряда большой трибуны на Коммонуэлс-авеню. Мне было семнадцать лет.

(Я подумала: «Встретиться бы нам тогда».)

Похоже, он прочитал мои мысли, потому что немедленно сообщил:

– Я ехал на белом коне.

Мы оба рассмеялись.

На мгновение мне стало совестно. Мы самым невежливым образом отгородились от Кеннета и Люсии. Она держала уже в руках перчатки и сумочку. Они с Кеном, кажется, вели разговор о Жизни.

(Жизнь неожиданно вновь этим вечером обрела для меня важность, наполнилась теплотой, содержанием и значительностью.)

– Парады великолепны для тех, кто их наблюдает с хороших мест в тени, но изнуряюще утомительны для марширующих, – говорила Люсия.

– Замужество не предполагает ухода из жизни, Люсия, – говорил Кен.

– Но в иных случаях может значительно отличаться от выигрышного места на трибуне, – с улыбкой отозвалась Люсия и встала, готовясь уйти. – Побудь еще здесь, Пет. Я все равно буду занята Сэмом. А с тобой увидимся позже вечером.

Ноэлю она с очень серьезным видом сказала:

– Патрисия – подлинное сокровище. До свидания.

А потом внимательно посмотрела на Кеннета:

– Мы больше не увидимся, мой дорогой. Нет, не надо меня провожать до двери. Хочу прогуляться домой одна и по дороге поразмышлять в одиночестве над кое-чем, что требует моего размышления. Наше знакомство было очень приятным, Кеннет. Теперь, увидев хороший портрет какого-нибудь, пусть даже более молодого, отчаянного и бравого кавалера, обязательно вспомню о тебе. Прощай.

Он ответил:

– Спасибо. Желаю тебе жить счастливо.

Она улыбнулась нам. Прошла одна между рядами столов – стройная, рыжеволосая; платье в цветочек очень ей шло.

Я подумала: «Вот уходит Люсия, моя самая дорогая подруга. Интересно, о чем так нужно ей сейчас поразмыслить?»

Я подумала: «Мне ужасно будет ее не хватать» – и повернулась к Кеннету и Ноэлю.

Мы с Ноэлем разговаривали, а Кеннет слушал. Через некоторое время Кеннет предложил их проводить. И я поняла: они завтра оба уезжают в Чикаго. Выяснилось, что Кен, пожелав проделать хоть часть пути вместе с Ноэлем, решил отправиться в Калифорнию раньше, чем планировал.

– О боже, – сказала я. – Значит, судьба мне сегодняшним вечером прощаться с навсегда уходящими из моей жизни друзьями.

И тут же спохватилась: жестоко было такое говорить Кену. Я постаралась загладить оплошность, посвятив ему все свое внимание, пока мы шли, вместе удаляясь от центра города.

Ноэль покинул нас на углу Сорок третьей улицы и Пятой авеню. Ему надо было в «Таймс».

Он спросил меня:

– Вы будете провожать Кеннета?

Я ответила:

– Не смогу, потому что иду на свадьбу Люсии.

Кеннет вежливо ждал. Ноэль сказал:

– Можно я позвоню вам, когда вернусь в Нью-Йорк осенью?

(Я подумала: «Никогда больше его не увижу. Он до осени даже имя мое забудет».)

Я сказала:

– Конечно, звоните. Мой номер есть в телефонном справочнике. Желаю вам хорошо провести лето с мистером Кулиджем.

Мы с Кеннетом продолжили путь. Миновав еще пару кварталов, он предложил:

– Пойдем в Гарлем? Хочу посмотреть, как крутятся огни в «Смоллсе»[25]. Или ночь тебе кажется слишком жаркой для этого?

– Нет, пойдем… Может, будет весело.

Мы немножко потанцевали. Затем, сев за столик, принялись за прохладительные напитки. Больше молчали, чем говорили. Мне хотелось найти для Кена такие слова, чтобы он себя ощутил счастливым. Но мыслимо ли их придумать для молодого человека, который, отправившись в Калифорнию, вскорости там умрет от болезни легких и осложнений.

После довольно длительного молчания он сказал:

– Ноэль тебе позвонит, когда вернется.

– Почему ты в этом уверен, Кеннет?

Он, не ответив на мой вопрос, продолжил:

– Мне вообще не хотелось, чтобы ты с ним познакомилась.

– Знаю, Кен, но не понимаю почему.

– Потому что после случившейся с тобой катастрофы тебе крайне необходимо немного спокойствия.

– С ним я будто вернулась в свои девятнадцать лет, когда со мной еще ничего не случалось и впереди ожидало столько всего замечательного.

Мы немного выпили, и Кен снова заговорил:

– Он прекрасный человек. У меня давно уже родилось ощущение, что вы с ним созданы договаривать друг за друга фразы.

– Тогда почему же ты не познакомил нас в прошлом году?

Кеннет еще немного выпил.

– Ты не обязан мне объяснять, если не хочешь, Кен.

– В общем-то, он тебе сам все расскажет. Но его версия привлекательности ему не прибавит. Поэтому тебе стоит выслушать, если так можно выразиться, стороннего наблюдателя.

– Забудь, Кен. Давай лучше поговорим о тебе.

– Спасибо, нет. Я постараюсь изложить историю с Ноэлем как можно короче. И это вовсе не забавно. Как и многие, он, уезжая на фронт во Францию, заключил «брак перед боем». Женой его стала блондинка восхитительной внешности, но умом не сильнее котенка. Вскоре она